«Трудом возвышаюсь», добром - увековечиваюсь

160 лет назад родился Павел Иванович Харитоненко

Города Сумы, в котором он появился на свет 19 января (5 по старому стилю) 1852 года, мы бы не узнали. Дело не в машинах и многоэтажках.

Не было нарядной Соборной (и самого Собора в привычном нам великолепии), не было вокзала и вообще железной дороги, а также ведущей к нему «Дзержинки» (Троицкой) с роддомом, гимназиями, «малым Исаакием» и красивыми особняками, не было заводов. Даже харитоненковского сахаро-рафинадного - он появился только через 17 лет и именно в честь единственного сына был назван Павловским.

Новорожденного крестили в Воскресенской церкви. К тому времени, как его начавший когда-то с торговли солью отец открыл свое главное сахарное предприятие, Павел стал его первым помощником. Он уважал отца и безмерно им восхищался. Ведь почему сахароварение в 1860-е приобрело такой размах? С отменой крепостного права пустующие помещичьи земли стремительно теряли плодородие, работавшие в имениях мелкие сахароварни не имели ни сбыта, ни дохода. Но не образованные и состоятельные помещики, а сын чумака с небольшим капиталом от торговли бакалеей придумывает скупать земли и строить в Харьковской и Курской губерниях, где всегда хорошо родила свекла, сахарные заводы. Ум и деловая хватка сочетались с такой внушающей доверие порядочностью, что всего за несколько лет Иван Харитоненко стал вторым после Терещенко сахарным магнатом Российской империи.

И в то же время Иван Герасимович отличался редким для внезапно разбогатевших людей чувством ответственности за свое богатство. Он считал прямой обязанностью так же хорошо, как шли его дела, устраивать и жизнь тех мест, где он развивал свое дело. Желая видеть все, что имело к нему отношение, красивым и ухоженным, а людей - здоровыми и просвещенными, Иван Харитоненко не скупился в средствах на благотворительность. Так в тогдашних Харьковской и Курской губерниях стали открываться школы и больницы для рабочих и их детей, строиться новые храмы, а родные Ивану Герасимовичу Сумы стали развиваться и украшаться небывалыми темпами. При этом сам миллионер Харитоненко жил очень скромно и имел простые вкусы.

Павел Иванович разделял все труды и инициативы и унаследовал все качества своего отца - за исключением последнего. Став самостоятельным, он зажил, как тогда говорили, на широкую ногу - но и времена к тому времени изменились. Сильно изменился и наш город - в 1891 году, когда умер Иван Герасимович, это уже был вполне культурный уездный центр.

При жизни старшего Харитоненко население Сум увеличилось с 10 тысяч до 50,4 тыс. человек. Стоимость его имущества на день смерти составляла 6 млн. 676 тысяч рублей. А духовное завещание Ивана Герасимовича и сегодня нельзя читать без волнения и чувства благодарности за все, что им задумано, сделано и завещано.

Павел Иванович Харитоненко родился счастливчиком. Единственный сын своих родителей, он получил всю их любовь и огромное богатство, блестящее образование и при возможности жить в свое удовольствие - желание и талант к предпринимательству, а также общественной и благотворительной деятельности. В неполные 30 его избрали депутатом в Сумскую думу - им он оставался до конца жизни. И женился Павел Иванович удачно - на черноглазой хохотушке, дочери бывшего Курского предводителя дворянства Вере Бакеевой. Вера Андреевна разделила все его вкусы и начинания. Начинаниями просто бурлил младший Харитоненко, вскоре после смерти отца вступивший в дарованное тому за заслуги потомственное дворянство. А главное - все, что он желал делать и иметь, должно было быть только великолепным.

Мало сказать, что Павел Харитоненко увеличил богатство своего отца - он стал сахарным королем, одним из крупнейших сахарозаводчиков и землевладельцев России. Сумской рафинадный завод считался наибольшим в Европе. А бесчисленные владения Павла Ивановича состояли из прекрасно поставленных и оборудованных экономий, лесных угодий, на диво урожайных полей. Недаром в его экономиях проходили практику будущие агрономы! В имении Натальевка под Харьковом, построенном для младшей дочери Натальи, даже овраг приспособили под выращивание нежных южных культур - винограда, персиков... И даже сохранившиеся в Натальевке коровники резко отличаются от современных, и не только архитектурой: они построены так, что в них не жарко летом и тепло зимой... Для старшей, Елены, Харитоненко выкупил у меценатов Тарновских имение Качановку и сделал его жемчужиной Черниговщины, оставив «свои» комнаты выдающимся художникам, музыкантам и писателям.

Наконец, в Москве, где родился сын Иван, Павел Иванович по проекту архитектора Залесского и еще не знаменитого Федора Шехтеля возвел свою главную резиденцию - в том месте на Софийской набережной напротив Кремля, где Иван Герасимович когда-то купил землю под склады для ввозимого в столицу «товара». Роскошь и действительно великолепие этого дворца, для которого Павел Иванович не торгуясь (он никогда не торговался) покупал люстры, зеркала, мебель и прочее по всей Европе, поразили даже гордую столицу. Его гостями были все выдающиеся люди того времени, о шумных и веселых приемах ходили легенды. Известно впечатление будущей писательницы Аксаковой-Сиверс - о праздновании Рождества 1913 года: «В Рождественский сочельник у Харитоненко устраивалась елка. В 9 часов вечера подавался ужин на 200 человек, причем под скатертью, по малороссийскому обычаю, лежал тонкий слой сена, поверх же скатерти - букеты фиалок и ветки мимозы. Под салфеткой приглашенные находили какой-нибудь рождественский подарок. Девочки Клейнмихель и я, как наиболее любимые, находили обычно на тарелках замшевый футляр с какой-нибудь драгоценной безделушкой - чаще всего брошкой из мелких бриллиантиков или уральских камней...» А вот что пишет в своих воспоминаниях художник Михаил Нестеров, приглашенный Харитоненко для расписывания образов в нашей Троицкой церкви: «1912 год приближался к концу. Наступило Рождество, святки, елка, домашний спектакль у Харитоненок, куда мы были приглашены всей семьей. Теперь, после обительской церкви, со мной были особенно предупредительны, любезны... Елка была богатая, чудесные дорогие подарки... В спектакле участвовала московская «золотая молодежь», разные доморощенные «дофины» и «инфанты». Среди них первенствовал «единственный», как томно называла мадам Харитоненко сына, - Ваня Харитоненко. Народу набралось человек до трехсот. Москва титулованная и та, что «за кавалергардов» - именитое купечество со своими отпрысками. Были кое-кто из артистов, художников. Спектакль ставил артист Художественного театра талантливый, опытный Москвин. Хорошие костюмы, декорации...

Не скажу, чтобы я чувствовал себя в этом обществе как дома. Салонные разговоры не были мне по душе... И надо сказать, что мои заказчики далеко не были людьми худыми. Они были добры, внимательны к людям им нужным, тратили огромные деньги на свои Сумы, на десятки учреждений, ими созданных... Тысячи людей около Харитоненок нашли безбедное существование.

Город Сумы в воздаяние заслуг Ивана Герасимовича Харитоненко решил поставить ему монумент. Монумент этот был, как говаривали,

оплачен чуть ли не полностью от щедрот своих благодарным сыном Павлом Ивановичем. Он же воздвигнул в Сумах великолепный собор, который мы со Щусевым призваны были украсить: я - своими образами, Щусев делал для них раму-иконостас.

Чтобы закончить характеристику этих тщеславных, но добрых людей, вспомню здесь слова Веры Андреевны, достойной жены Павла Ивановича. Когда им говорили, что такой-то их обокрал тысяч на сто, то эти толстенькие, маленькие супруги благодушно отвечали: «С кого же и брать, как не с нас!»

Как и многие нувориши своего времени, супруги Харитоненко стали страстными коллекционерами и покровителями искусства. Павел Харитоненко первым откликнулся на призыв профессора Цветаева (отца будущего поэта Марины Цветаевой) помочь в строительстве и содержании Музея изящных искусств (ныне Государственный музей изобразительных искусств имени А.С.Пушкина). Но самой большой его страстью было коллекционирование русской живописи, икон... А наиболее любимой картиной Павла Ивановича была знаменитая «Неизвестная» Крамского. Теперь она, как и многие другие, как изумительные иконы и портреты членов семьи Харитоненко кисти Серова, Сомова, Малявина, украшает Третьяковскую галерею. Московскому особняку Харитоненко тоже повезло - после революции он стал посольством Великобритании и полностью уцелел, а как выразилась уже в наше время королева Елизавета - «это самое красивое английское посольство в мире»...

Но вернемся в Сумы. Непрерывно поднимая культуру и красоту любимых Сум, Харитоненко стремился поднять и авторитет города, привлечь к нему как можно больше талантливой молодежи. Для этого были приглашены известные фотомастера Грамм и Макашов, которые сфотографировали все достопримечательные места и затем (в Стокгольме!) отпечатали более 300 снимков. Такой рекламы в то время не имели даже губернские города! Эти снимки и сейчас являются гордостью Сум...

Да, все у него было, все удавалось! Случались, конечно, и горькие дни, и настоящие трагедии - супруги Харитоненко потеряли двоих детей, Глеба и Зинаиду, - и печаль по поводу сына Ивана, пошедшего не в деда с отцом и предпочитавшего кутежи с картами, - и все же Павлу Харитоненко выпала счастливая судьба. Она не дала ему узнать не то что революции, а даже мировой войны. 62-летний Павел Иванович умер в Натальевке за два месяца до ее начала. Рождество, которое описывали современники, было для него последним - он заболел туберкулезом, «скоротечной чахоткой», как говорили в то время. Но и тогда, как вспоминали знавшие этого человека, он не лег в кровать умирать, а спешил завершить свои начинания. А под конец, променяв любимых лошадей на входящий в моду автомобиль, объехал всю свою «империю». Попрощался.

Его похороны были грандиозными. Казалось, съехались люди со всей России. Для народного поминального обеда на Петропавловской площади было установлено 300 столов на 12 тысяч человек. По пути траурного поезда из Натальевки в Сумы на каждой станции, где были сахарные заводы, проводились панихиды с толпами встречавших поезд людей. В Сумах все дома и улицы были украшены пальмами, хвоей, цветами; фонари зажжены и укрыты крепом. По ходу процессии от Троицкого собора до кладбища возле всех храмов и значимых зданий тоже проводились литии, с балконов и прочих возвышений велась фото- и киносъемка (увы, утерянная). Поэтому к кладбищу, вся липовая аллея перед которым была устелена коврами, подошли уже в сумерках... На смерть Харитоненко откликнулись все крупные газеты России. «Голос Москвы» не забыл упомянуть, что Сумы обязаны своим процветанием фамилии Харитоненко, а наши газеты «Сумской вестник» и «Сумская жизнь» называли покойного добрым гением города.

Лишь накануне революции, 26 сентября 1917 года состоялось освящение его любимого детища, поистине великолепного Троицкого собора. О том, что корабль с заказанными в Италии мраморным иконостасом, паникадилом и другими бесценными атрибутами для храма был потоплен немцами в ходе боевой операции (и по сей день он лежит на глубине полутора километров в Средиземном море), счастливчик Павел Иванович тоже не узнал...

В 1918 году члены его семьи эмигрировали из страны. Дочери с мужьями жили в Лондоне и Париже, сын и мать в 20-х осели в Мюнхене, где со смертью Ивана, по не до конца проверенной версии, из-за самоубийства род Харитоненко прервался. Дома, при советской власти, практически двум поколениям тоже мало что говорила фамилия Харитоненко, да и на постаменте памятника Ивану Герасимовичу работы самого Опекушина стоял Ленин... Но история все расставляет по местам, и память о том, что создано огромным трудом и небывалой щедростью, остается в ней навеки.

Людмила Гриневич, по материалам и информации сумского краеведа Виктора Токарева и с благодарностью за сотрудничество











Новости
Реклама
Товары
Будь в курсе!
Новости
Товары