«Правый октябрист и опытный юрист»

Павел Гаврилович Матюнин - забытый сумской парламентарий

В свете недавно прошедших выборов невольно обращаешься к истокам отечественного парламентаризма. В начале ХХ в. сумчане выдвигались в качестве кандидатов в депутаты Государственной Думы - нижней палаты законодательной ветви власти Российской империи - от Харьковской губернии, в состав которой тогда входил Сумской уезд.

В каждом из четырех созывов Думы оказывались его представители: в I Думе (1906 г.) - Георгий Линтварев, во II Думе (1907 г.) - Павел Рыбальченко, в III Думе (1907-1912) - Павел Матюнин и Никанор Савич, в IV Думе (1912-1917) - Никанор Савич. Все они были людьми разного социального происхождения и политических взглядов. Отлично проявлялась и их депутатская активность. Безусловным трудоголиком-законотворцем был Матюнин, ныне незаслуженно забытый.

Присяжный поверенный

Матюнин происходил из потомственных дворян Казанской губернии. Его отец, действительный тайный советник Гаврило Павлович долго служил председателем Витебской казенной палаты. Он позаботился о том, чтобы дети получили хорошее образование - старший Николай и младший Павел окончили Императорский Александровский лицей, имевший юридическое направление.

По окончании учебы в 1869 г. Павел Гаврилович поступил на службу в канцелярию Государственного контроля, затем успел послужить по судебному ведомству в Петербургской губернии, мировым посредником в Ольгопольском уезде Подольской губернии и правителем канцелярии при подольском губернаторе Василии Глинке (в 1885-1892 гг.). В 1892 г. он вышел в отставку и переехал в Сумы, где вплоть до 1907 г. работал присяжным поверенным округа Харьковской судебной палаты. В этой же структуре в 1900-е годы на должности секретаря служил и его старший сын Гаврила. Чем-то особым в жизни он не отличился, а вот его младший брат Павел (1885-1961), выпускник Сумского реального училища, снискал себе славу художника-карикатуриста. Свои искрометные и язвительные сатирические картинки (среди них - «иуда Ленин», «продавшийся» немцам, и «пес Сталин», кусаемый вшами с головой Троцкого), издаваемые в русской, французской и зарубежной эмигрантской прессе, он подписывал псевдонимом Пэм. В общем, эта личность достойна отдельного повествования, а мы вернемся к его родителю.

Некоторые громкие процессы, в которых принимал участие Павел Гаврилович, находили отражение в прессе. В частности, в 1901 г. он успешно защитил своего клиента, бывшего швейцарского подданного и сумского землевладельца Вильгельма фон Лоретц-Эблина, по иску со стороны помещицы Марии Калугиной, требовавшей признать прошлогодние торги ее имения, равно как и его приобретение Лоретц-Эблиным, недействительными. В феврале 1907 г. Матюнин отстаивал интересы обществ крестьян Ахтырского уезда слободы Котельвы, сел Деревки и Млинки в претензии последних к Харьковской казенной палате по вопросу об исключении старозаимочных земель в распоряжении хлеборобов из оклада государственной оброчной подати. В целом Матюнин был успешным адвокатом, который брался за крупные дела, разумеется, за внушительные гонорары. В частности, за услуги по упомянутому делу Лоретц-Эблина он получил вознаграждение в 30 тыс. руб.

«Мы - господская партия»

Процесс формирования политических организаций заметно ускорился в годы Первой русской революции 1905-1907 гг. Часть земских и городских общественных деятелей, занимавшая правый фланг русского либерализма, с одной стороны, приветствуя уступки правительства в виде Манифеста 17 октября с его декларацией демократических свобод, а с другой - страшась радикализма левых, в ноябре 1905 г. инициировала создание партии «Союз 17 октября». Название организации отображало восприятие названного Манифеста в качестве поворотного пункта в истории Отечества. «Отныне народ наш становится народом политически свободным, наше государство - правовым государством, а в наш государственный строй вводится новое начало - начало конституционной монархии», - отмечалось в программе Союза. Октябристы в целом поддерживали государственную реформу, осуществляемую правительством (формирование двухпалатного парламента, сохранение за императором прав формирования правительства и увольнения министров, санкции законов), последовательно выступали за утверждение демократических гражданских свобод, сохранение «единой и неделимой» державы, расширение крестьянского землепользования, в т.ч. за счет отчуждения части помещичьих земель за вознаграждение владельцам, уравнение крестьян в правах с прочими подданными, улучшение жилищно-бытовых условий жизни рабочих, урегулирование их отношений с предпринимателями.

Поддержанные крупными предпринимателями и прогрессивными землевладельцами, октябристы смогли быстро развернуть партийное строительство и уже к концу революции имели сеть из 260 отделов. К начальной волне формирования партийных структур в канун первых думских выборов относится образование и сумской организации Союза. Инициатором ее создания как раз и выступил Павел Матюнин.

Появление местного отдела партии в начале 1906 г. совпало с разгромом революционных сил в Сумском уезде (зимой 1905-1906 гг. были арестованы и высланы более 350 чел.) и фактическим сворачиванием деятельности другой либеральной организации - сумской группы Партии народной свободы (кадеты), лидер которой Павел Линтварев оказался за решеткой. Напротив, карающая рука закона не коснулась октябристов, осуждавших насильственные способы свержения режима и даже призывающих «бороться со смутой». В целом, несмотря на введение в Сумах и уезде военного положения, сводящего партийную активность к минимуму, условия для работы октябристов сложились вполне удачные - «красные» вытеснены, а монархисты еще не успели оформить свою местную организацию.

Следует отметить, что к Союзу

17 октября в Сумах в первую очередь присоединились люди образованные, благополучные и успешные - помещики Никанор и Николай Савичи, Александр Игнатьев, Виктор Де-Коннор, Николай Крамаренко, Александр Линтварев, Вильгельм фон Лоретц-Эблин, Владимир Краснянский, собственник механического завода Павел Гольберт, владелец лесного склада Лука Харченко, купец Николай Калашников, земский агроном Иван Сазанов, городской голова Валериан Золотарев, предводитель дворянства Сумского уезда, действительный статский советник, камергер Двора Его Императорского Величества Илья Траскин и даже «отец города» сахарозаводчик Павел Харитоненко. Однако уже в 1907 г. Харитоненко, Золотарев, Де-Коннор и Краснянский («прошлогодние октябристы») примкнули к лагерю «правых», что, правда, особо не отобразилось на положении Союза в регионе. В дальнейшем одни и те же личности мигрировали между лагерями. Например, Де-Коннор в 1910-е годы восстановился в Союзе 17 октября.

Предпринимательско-помещичий состав сумского отдела в целом отвечал классовому характеру партии, безуспешно пытавшейся привлечь в свои ряды представителей демократических слоев общества и признавшей наконец: «Мы - господская партия».

Такие непростые выборы

В вопросах формирования законодательного органа читателя сперва все же следует ввести в курс дела того, как происходили в то время парламентские выборы. Известными шагами в сторону преобразования самодержавия в парламентскую монархию в России стали Положение о выборах в Государственную думу от 6 сентября 1905 г., Манифест 17 октября («никакой закон не может восприять силу без одобрения Государственной думы»), Основные законы Российской империи в редакции 23 апреля 1906 г., а также Положение о выборах в Государственную думу от 3 июня 1907 г. Согласно этим актам, все депутаты избираемой на пять лет Думы имели равные права и при этом они не были ответственны перед избирателями. Продолжительность сессий и сроки перерывов между ними определял глава государства. В период между сессиями он мог единолично принимать законы, которые затем подлежали утверждению Думой во время ее заседания. Дума являлась нижней палатой парламента. Верхняя палата - Государственный совет, в котором одна половина состава назначалась государем, а вторая - избиралась по пяти разрядам, одобряла или отклоняла принятые Думой законопроекты. Одобренные акты передавались императору на высочайшее утверждение, после чего они обретали силу закона. В компетенцию Думы входило рассматривать проекты законов и штатные расписания всех госучреждений, утверждать государственный бюджет, принимать решения об отчуждении государственных доходов или имущества и пр.

Особенностями избирательной системы империи Романовых были многоступенчатость формирования депутатского корпуса (двухступенчатая для помещиков, трехступенчатая для рабочих и четырехступенчатая для крестьян), куриальная система (разбитие избирателей на шесть курий - землевладельцы, горожане, крестьяне, рабочие, казаки, инородцы), высокий возрастной ценз (25 лет), имущественный ценз, лишение избирательных прав женщин, студентов и военнослужащих. Непрямая, неравная и не всеобщая избирательная система должна была обеспечить провластным силам «контрольный пакет» в парламенте. Например, в рабочей курии, избиратели которой пребывали под влиянием левых партий, сперва выбирались уполномоченные от предприятий, которые уже на общих губернских съездах вместе с представителями из других курий голосовали за выборщиков, и лишь последние уже сами выбирали депутатов. Соответственно, численность рабочих в Думе оказывалась мизерной. Избиратели прочих курий проверялись на предмет соответствия имущественному цензу - право быть внесенным в избирательные списки приобрели лица, владеющие недвижимостью, торгово-промышленным предприятием или платившие промышленный налог в течение одного, а квартирный - в течение трех лет. Сословный принцип определил неравномерное распределение голосов - один выборщик представлял 2 тыс. землевладельцев, 4 тыс. мещан, 30 тыс. крестьян, 90 тыс. рабочих. В европейской части России 42,3% выборщиков выбирались по крестьянской курии, 32,7% - по земледельческой, 22,5% - по городской и только 2,5% - по рабочей.

Несмотря на кричащую ограниченность избирательной системы, первые две Думы все равно оказались «левыми» по своему политическому составу. Союз 17 октября в I Думу, куда выбиралось 524 народных избранника, провел всего 16, а во II Думу вместе с «умеренными» - 44 депутата (из 518). Сказалось заблуждение власти относительно крестьянства, якобы боготворящего монарха, - подавляющее большинство «лапотников», как раз наоборот, поддержало идеи демократических преобразований и бесплатного отчуждения земли от помещиков в пользу непосредственных земледельцев, объединившись во фракцию трудовиков. Сумские октябристы ни в І, ни во ІІ Думу не смогли провести своих кандидатов, чему Матюнин находил объяснение в позиции хлеборобов - дескать, они предпочитали голосовать за кадетов, а не за настоящих «народных защитников», коими себя считали октябристы. Никанор Савич позднее вспоминал, что неприятие кандидатов правее кадетов было следствием мести за провал революционного захвата власти со стороны тех, кто в 1905 г. сочувствовал «красным». С другой стороны, правый лагерь не мог похвалиться организованностью: «Выборы в уездах происходили довольно хаотически, по крайней мере, с правой стороны не было ни руководства, ни единства, ни какого-либо подобия партийной организации. Выбирали, как кому Бог на душу положит. Поэтому было частым явлением, что земледельческое избирательное собрание выбирало выборщиком кадета, т.е. представителя партии, настаивавшей на отчуждении земли, что было явно противно интересам этого круга избирателей». Действительно, сумские выборщики в I Думу поддержали кандидатуру гласного губернского и уездного земских собраний, «красного» помещика и члена кадетской партии Георгия Линтварева. Во II Думу по рабочей курии прошел социал-демократ, рабочий Бельгийского завода в Сумах Павел Рыбальченко.

После роспуска императором II Думы в июне 1907 г. правительство внесло необходимые изменения в избирательную систему. Во-первых, сокращалось общее число депутатов - с 524 до 442 (в среднем один депутат приходился на 279 тыс. жителей в Европейской России). Во-вторых, были перераспределены места в губернских избирательных собраниях, где на последней стадии выборов представители курий - выборщики - должны избирать депутатов, в пользу крупных собственников. Так, число выборщиков землевладельческой курии увеличивалось в губерниях Европейской России с 1952 до 2594. При этом в губерниях, где проживала большая часть помещиков, им выделялось абсолютное большинство мест в избирательных собраниях. Например, в Харьковской

губернии - до 61,8%. В-третьих, городская курия была разделена на два разряда. В первый попали граждане, владевшие в городской черте недвижимостью стоимостью не менее 1 тыс. руб. или имевшие в пределах города торгово-промышленные предприятия и платившие годовой налог не менее 50 руб. Во второй - граждане, владевшие недвижимостью меньше указанного размера и платившие государственный квартирный налог. В-четвертых, вдвое сокращалось число рабочих выборщиков. Наконец, на 56% было уменьшено число крестьянских выборщиков. В целом, изменения избирательного процесса обеспечили думское представительство зажиточной прослойки населения. Отныне курия землевладельцев вместе с первым разрядом городской курии выбирали более 51% всех выборщиков, тогда как крестьяне 22,4%, а рабочие - 2,4%. В цифрах это выглядело следующим образом: если по избирательному закону 1905 г. численность выборщиков от курий землевладельцев, городских избирателей и крестьян Харьковской губернии соответственно составляла 43, 43, 64, 7, то по закону 1907 г. - 71, 29, 30, 4. Отдельно по Сумскому уезду такая корреляция смотрится нагляднее: 7 - представители землевладельцев, 2 - первого и 1 - второго городского съездов, 2 - крестьян. Чтобы в Думу попали не одни лишь помещики, вводилось избрание «обязательных депутатов» от каждой курии. Однако оно осуществлялось общим голосованием выборщиков от всех курий, что позволяло выбирать именно «нужных» кандидатов, а не тех, на кого, собственно, рассчитывали выборщики. В общем, именно при таких условиях у Союза появился шанс увеличить свое представительство в парламенте. Из 11 депутатов, выбранных в Харьковской губернии, 7 было октябристами, а 3 - «правыми». На внеочередных думских выборах осенью 1907 г. счастье наконец-то повернулось лицом к сумским октябристам - Павел Матюнин (по 2-му разряду городской курии) и Никанор Савич (от общего числа выборщиков) были выбраны в Думу. Причем победа Матюнина была во многом обеспечена бойкотированием выборов значительной частью оппозиционно настроенных избирателей. В целом новая Дума оказалась в руках провластных сил. Фракция октябристов представляла собой внушительную силу - 154 мандата (к концу III Думы она «истощилась» до 120 чел.). Все три спикера палаты были представителями Союза 17 октября.

В Таврическом дворце

Современники отмечали, что Матюнин весьма плодотворно и даже образцово работал в качестве депутата. Он не был заметным оратором - для этого на кафедру вызывались другие именитые члены фракции - Гучков, Хомяков, Челышев, барон Мейендорф, Лерхе и др. Зато он входил в зависимости от сессии в состав от четырех до семи думских комиссий (всего в ІІІ Думе было семь постоянных и 38 временных комиссий), в т. ч. в комиссию по судебным реформам, по запросам, законодательных предположений, неприкосновенности личности и даже возглавлял редакционную комиссию 4-й и 5-й сессий (с 15 октября 1910 г. до 13 мая 1911 г., с 15 октября до 9 июня 1912 г.), редактировавшую все принятые Думой законопроекты. Помимо прочего, Матюнин состоял секретарем ІІІ отдела Думы (на отделы возлагалась в первую очередь проверка полномочий членов Думы (законности избрания)).

В Думе Матюнин ратовал за отмену исключительных положений в местностях, где «общественная жизнь вернулась в свое естественное мирное русло», одновременно выступая в защиту применения смертной казни по отношению к лицам, которые, «забыв свои обязанности русских граждан, посягают на святая святых русской государственности». В мае 1910 г. Павел Гаврилович от имени комиссии по делам запросов представил думцам документы о деятельности директора Особенной канцелярии по кредитной части Министерства финансов Л. Ф. Давыдова («блестящий ученик Витте»), обвиненного представителями фракции кадетов в нерациональном выделении в 1905 г. средств для диверсии в Восточно-Китайское море с целью перерезки кабеля с острова Кюсю на остров Формоза (Тайвань) во время русско-японской войны. Тогда операция сорвалась, а российское государство понесло убытки в 125 тыс. руб. Матюнин рьяно выступил в защиту чиновника, поскольку его «деятельность была направлена на благо России». Как выяснилось впоследствии, скепсис по поводу сомнительных связей Давыдова с иностранными агентами возник не зря. Уже накануне Первой мировой войны он был уличен в связях с германской разведкой, которой передавал сведения о золотом запасе России за границей. И только заступничество крупных российских воротил спасло финансиста от заслуженного наказания.

Большую работу Матюнин осуществлял в области законотворчества. Известно, что он был одним из авторов закона «Об обеспечении нормального отдыха служащих в торговых заведениях, складах и конторах», а также о местном суде. Всего он подписал 17 законопроектов. Неоднократно Павел Гаврилович выступал в качестве докладчика комиссий, а от имени редакционной комиссии выносил на рассмотрение депутатов законопроекты, передаваемые затем в верхнюю палату. Всего в качестве докладчика Матюнин выступил 192 раза! Думцы, отдавая должное неутомимости и профессионализму сумчанина, неоднократно устраивали ему шумные овации или продолжительные рукоплескания. Конструктивность Матюнина подчеркивал «правый» депутат, профессор Харьковского университета Андрей Вязигин, относя его к числу тех депутатов, которые отстаивали «безусловное соблюдение существующих законоположений, устраняя совершенно партийные соображения, вносящие «политику» в чисто юридический вопрос».

Активно Матюнин осуществлял депутатские запросы. Например, в 1910 г. он инициировал запрос правительству (интерпелляция) по предмету общего плана по борьбе с чумой и ассигнования средств на борьбу с эпидемией, разразившейся в Маньчжурии и грозившей перекинуться на дальневосточные рубежи Российской империи. В следующем году вместе с лидерами партии Александром Гучковым и Германом Лерхе - запрос МВД относительно убийства в Киеве председателя Совета министров Петра Столыпина.

Хотя Матюнин и принадлежал к провластной фракции, это не мешало ему голосовать «прогрессивно» по некоторым болезненным для российской власти вопросам. В частности, он поддержал желательность рассмотрения законодательного предложения «Об отмене

ограничения евреев в праве избрания местопребывания и передвижения с одного места на другое» и заявление о запросе председателю Совмина относительно исключения учащихся, «виновных в беспорядках», и запрета на студенческие собрания студентов. В то же время, по воспоминанию Вязигина, Матюнин принадлежал к числу тех депутатов своей фракции, которые восставали против сближения с кадетами. Время от времени о своей деятельности, равно как и о работе всей фракции, Матюнин отчитывался перед сумскими избирателями в помещении Общественного собрания (ныне - областная филармония).

Впрочем, общественность и пресса не всегда были благосклонны к думской деятельности Матюнина. Например, харьковская газета «Утро», сочувственно относящаяся к кадетам, в декабре 1910 г. упрекала Павла Гавриловича в беззубой позиции по отношению к представителям верхней палаты парламента: «Почему он не сгруппировал всех тех фактов, которые ясно показывают реакционную тенденцию Совета?» Критично к работе депутата относились и в Сумах, где публика, близкая к левым и кадетам, обвиняла его в «неспортивном» политическом поведении: в очернении своих противников, в непоследовательном отстаивании социальных интересов демократических групп населения, а также в консервативной позиции по национальному вопросу. Особо рьяно на Матюнина нападала появившаяся в 1912 г. газета «Сумской вестник», сразу занявшая «демократическую» позицию. Кололи Матюнина и за толки об использовании им в личных целях своего депутатского мандата. По этому поводу специалисты МВД в 1912 г. отмечали следующее: «На местах успели сообразить, к каким практическим выгодам приводит звание члена Думы. Жалованье играет тут сравнительно вторую роль. Ищут влияния, которое дает деньги, куда более значительные, чем всякое жалованье. Провинция полна легенд о местах в банках, о концессиях, о готовности правительства делать по просьбе членов Думы места, награды, даже перерешать судебные дела. Указывают примеры и, несмотря на все уверения, что это - басни, доказывают, что, конечно, петербургские чиновники будут скрывать действия своего начальства, но что «факты всем известны». Как на пример указывают на харьковского члена Думы Матюнина, который, торгуя своим влиянием, будто бы зарабатывает более 30 тысяч в год... Эти вести разожгли аппетиты. Никто не считает себя хуже других». Очевидно, нет дыма без огня, и ловкий экс-адвокат все же позволял себе участие в прожектах, сулящих не только общественную, но и личную выгоду (приятное прибавление к годовому депутатскому жалованию в 4200 руб., ведь последнее - сумма пустячная как для успешного адвоката). Кстати, материальные причины обуславливали периодическое обращение Матюнина к своей юридической практике. Например, в ноябре 1908 г. он вместе с другим думцем, кадетом Василием Маклаковым, в Сумском окружном суде представлял интересы Льва Бойко, обвиняемого в убийстве своего дяди купца Федора Бойко (дело проиграно стороне обвинения). Позднее он безвозмездно выиграл крупное дело в пользу «Общества попечения о бедных в г. Сумах».

После Думы

Вопреки продуктивной думской работе Матюнин так и не смог добиться любви и широкого признания сумчан. Причинами тому служили растущая непопулярность Союза 17 октября, на который возлагали ответственность за неразрешимость аграрного и прочих насущных вопросов, эпизодичность появления думца в Сумах, бездеятельность местного отдела Союза, оживавшего лишь кратковременно, на период местных или думских выборов, и так и не обретшего вида нормальной, дисциплинированной политической организации. Утрата связи с избирателями, умноженная на растущую политическую апатию населения, пагубно для Павла Гавриловича отразилась на результатах очередных думских выборов осенью 1912 г. Выступления с лекциями, забрасывание электората печатными призывами («Предвыборные размышления неизвестного автора»), неудачные попытки дискредитировать популярного в местном обществе претендента в депутаты врача Сергея Линтварева - все это обратилось против Павла Гавриловича, не попавшего даже в число выборщиков. Напротив, его коллеге Никанору Савичу повезло - он повторно стал депутатом и не прервал свою политическую деятельность даже после Октябрьской революции. Во время Гражданской войны Савич состоял членом Особого совещания при главнокомандующем Вооруженными силами Юга России Антона Деникина, а позже - государственным контролером в Правительстве Юга России при главнокомандующем бароне Петре Врангеле.

По окончании думской карьеры Матюнин в Сумы уже не вернулся, с головой окунувшись в адвокатскую практику в столице. Тем не менее, связь со Слобожанщиной он не терял. В 1913 г. ему было предложено стать харьковским городским поверенным в Петербурге, на что исправляющий должность харьковского городского головы Николай Дорофеев выдал ему соответствующую доверенность. Вероятно, одним из первых харьковских дел, за которое взялся Матюнин, стало сопровождение правительственного займа на сумму 4,5 млн. руб. «на выкуп и переустройство конки» (рельсовый общественный транспорт на конной тяге). В декабре 1914 г. он решал вопрос о предоставлении Харькову правительственного займа в 200 тыс. руб. на выдачу пособия от города семьям запасных, призванных в войска (в это время шла Первая мировая война).

Не забывали о Матюнине и его связях в Министерстве юстиции, где он, по заявлению городского головы Золотарева, «знал все входы и выходы», и в Сумах. Весной 1912 г. Сумская городская дума обратилась к нему с просьбой ходатайствовать от ее имени перед Минюстом «о постройке казенного здания Окружного суда в Сумах в первую очередь». Одновременно на Матюнина возлагались надежды добиться расширения Сумского судебного округа за счет присоединения к нему Грайворонского, Суджанского и Роменского уездов. Результатом личной встречи Матюнина с министром юстиции Иваном Щегловитовым стало ассигнование его ведомством средств на постройку «дворца правосудия» - нового здания суда - в размере 300 тыс. руб. Осенью 1913 г. гласные городской думы повторно обратились к Павлу Гавриловичу, а также к депутатам от Харьковской губернии Савичу и Николаю Антонову с просьбой отстоять интересы города в выделении ведомством назначенной суммы, когда возникла угроза ее «уплывания» в другое место. Очевидно, Матюнин в просьбе не отказал, поскольку министерство оставило целевые «сумские» средства в бюджете на 1914 г. уже после того, как сумской городской думой была осуществлена уступка - забракованное технически-строительным отделом МВД место под здание на месте Николаевского сквера (теперь - часть пл. Независимости) сменено на новый участок под усадьбой Алексея Величко. Город брал на себя обязательство купить его у владельца за 50 тыс. руб. с последующей передачей Минюсту. Здесь, собственно, в 1914-1917 гг. и был построен «дворец», помещение которого ныне занимает один из корпусов СумГУ (ул. Петропавловская, 57).

В столице Матюнин продолжал принимать активное участие в деятельности партии. В частности, он входил в состав подготовительной комиссии партийного совещания 7-10 ноября 1913 г., где был также избран секретарем. Тогда октябристы выступили с критикой действий власти, стремившейся свернуть и без того ограниченные преобразования, осуществленные в ходе революции, осудили борьбу правительства с партией во время думских выборов 1912 г., противопоставили себя монархической реакции, выдвинули требование обеспечения независимости городского самоуправления и расширения избирательных прав городских избирателей.

В период Первой мировой войны имя Матюнина исчезло из поля зрения СМИ. Очевидно, уже будучи пожилым человеком, он отошел от активной деятельности. Также остается неизвестной его судьба после Февральской революции. Пережил ли Павел Гаврилович революционное лихолетье? Когда он почил и где находится его могила? Эти вопросы еще требуют выяснения.

Матюнин, хотя и не был образцовым депутатом для сумчан, справедливо осуждавших недемократические способы избрания народных представителей, все же благодаря своему законотворческому таланту и трудолюбию заслужил признание как депутатского корпуса, так и представителей исполнительной власти. Не будучи блестящим оратором, тем не менее, он стал важным звеном в управлении Союза 17 октября, обеспечивая во многом техническую сторону деятельности его руководящих органов. Безусловно, думский и партийный опыт Матюнина может быть интересен как общественным деятелям, так и тем, кто берет на себя бремя депутатской работы. Во многом заслугой Матюнина является появление в нашем городе замечательного памятника архитектуры - корпуса Учебно-научного института бизнес-технологий «УАБД» СумГУ, поражающего великолепием своего дворцового фасада, выдержанного в стиле классицизма. А разве это не замечательный след Матюнина в истории нашего города?

Дмитрий Кудинов