«Приняли со всякою учтивостью»: Сумы - на пути дипломатической миссии в Крым

В первые десятилетия своей истории Сумы неоднократно становились местом пересечения военно-политических событий. Например, зимой 1660-1661 гг. у нас были сосредоточены войска под руководством главы Белгородского приказа боярина Григория Ромодановского, получившего от царя Алексея Михайловича распоряжение «до нашего указу стоять в Сумах, а в Нежин и иные черкасские городы отнюдь не ходить».

В июне 1675 г. в Сумах «для словесного разговору» состоялась встреча гетмана Ивана Самойловича, стряпчего (дворцового слуги) Семена Алмазова и Ромодановского, на которой они обсудили ситуацию на Правобережной Украине, а также присудили просить царя «ратным людем, которые будут в малороссийских городех, на жалование делать чехи таким же образом, каковы и полские чехи» (чех - серебряная монета достоинством 1,5 гроша).

«Безо всякой шатости и измены»

Да и сами сумские казаки принимали очень активное участие в баталиях на территории Украины. Например, в 1658 г. их привлекали к военным действиям против войск гетмана Ивана Выговского, порвавшего с Москвой и пытавшегося переманить на свою сторону сумских казаков. По сообщению историка И. Срезневского, сумской осадчий Герасим Кондратьев разорвал «прелестное письмо» гетмана, объявил его посланцу, «что Выговский или от природы глуп, или одурел по смерти Богдана», что слобожане «верой и правдой служат Его Пресветлому Царскому Величеству и всегда на том останутся», после чего выгнал курьера. Однако первый боевой опыт сумцев («черкасы сошлися люди бедные и безоружейныя, люди пашенныя, осадная дела и бой им не за обычай... все мещане сошлися», - характеризировал колонистов первый сумской воевода Кирилл Арсеньев) оказался неудачным. «Суминского полку черкасы побиты все на... государевой службе под Варвою и... под Песками. А остались де толко старые и малые робята да раненые... а ружья де государь у них ни у кого нет», - жаловался сумской полковник Герасим Кондратьев.

Уже вскоре сумцам удалось взять реванш буквально у стен своего города, фортификационные сооружения которого были только что завершены (по характеристике Ромодановского, «к осадному времени место крепкое»). Когда в 1659 г. по наущению гетмана Ивана Выговского «февраля в 11 день приходили к Сумину городу крымские татаровя и черкасы восемь тысяч человек, и в посаде людей побили и в полон поимали» (в районе Перекопа), сумцы при поддержке роты солдат под командой капитана И. Рейхарта дали им бой и отогнали прочь от города, взяв многих противников в плен. Об этом упоминал тогдашний сумской воевода Умай Шамордин, указывавший в челобитной на имя царя, что у него, «холопа твоего», «и у твоих государевых ратных людей» состоялась рать «с татары и с ызменники с черкасы» и «на боях татары и черкасы в языках иманы были и к тебе великому государю к Москве присыланы а иные языки татары и черкасы посыланы к боярину и воиводам ко князю Алексею Никитичю Трубецкому с товарыщи». Правда, на том дело сразу не завершилось. На следующий день «татаровя под Сумин прибежали изгоном, а черкасы, которые с теми татары прибежали, говорили им, чтоб Сумин город здали». Однако сумцы не поддались на уговоры. Видя непреклонность защитников «Суминого городка», ордынцы с казаками Выговского отошли от слободы, разорив округу: «Стали в Сумском уезде, и села и деревни воюют, и людей в полон емлют». В частности, от набега серьезно пострадало и «Суминское атаманове сельце» - Старое.

Восполнив потери, в 1661 г. сумцы были посланы сторожить на Днепре «перелазех по городам, чтоб неприятелей мимо тех городов через переправы не пропустить».

1 августа 1664 г. «суминские черкасы» принимали участие в неудачном для московско-украинских войск бою против поляков при Гуляницком монастыре неподалеку от Корсуня, потеряв 31 человека убитыми. В 1668 г. сумцы привлекались к подавлению антимосковского восстания на Левобережье и противодействию татарам - союзникам гетмана Петра Дорошенко, - вновь наводнившим территорию Сумского полка. В 1670 г. сумцев направляли на подавление восстания под руководством С. Разина. В 1670-е годы они оказались вновь на передовой - теперь уже на фронте русско-турецкой войны 1676-1681 гг.

«Кавалери одважні сидять у Чигрині»

В 1660-70-е годы Османская империя вновь была на подъеме. В ходе V османо-венецианской войны (1645-1669) к ее владениям надолго был присоединен Крит. В 1672 г. она разгромила войска Речи Посполитой и заняла значительную часть Правобережной Украины. Правобережный гетман Петр Дорошенко пребывал в зависимости от султана, который особо не считался со своим вассалом, что во многом повлияло на падение авторитета последнего и склонение значительной части казачества на сторону Москвы. Воссоединения обеих берегов Днепра страстно желал левобережный гетман Иван Самойлович, рассчитывавший стать единовластным правителем казацкой Украины. Когда русская армия под руководством Ромодановского и украинское войско под началом Самойловича осенью 1676 г. перешли Днепр и оказались у стен старой столицы Гетманщины Чигирина, Дорошенко, окончательно растеряв своих сторонников, отрекся от булавы в пользу Самойловича и навсегда покинул Украину.

Это событие и привело к прямому вооруженному конфликту Московского царства с Портой, не согласной терять контроль над стратегически важной территорией. В 1677-1678 гг. гарнизону Чигирина в составе московских частей, гетманских и слободских казацких контингентов, в т. ч. и сумских казаков, пришлось выдержать две осады многочисленных турецко-татарских войск. Когда дальнейшая оборона Чигирина была признана нецелесообразной, комендант крепости Патрик Гордон вывел остатки гарнизона в расположение основных русских войск, вскоре переправившихся на левый берег Днепра.

Участие сумчан в обороне Чигирина было по достоинству оценено правительством: «И будучи вы на нашей... службе в тех годах в полках с боярами нашими и воеводами, исполняя наше Государское повеление и поборая предкам своим и показав природную свою храбрость не устрашась бусурманских многочисленных сил наступления, на боях и на приступах и во отводах с ними бились крепко и мужественно и всякие воинские промыслы и поиски над ними чинили». Самоотверженно сумцы проявили себя во время боя за нижний город крепости 11 августа 1678 г., принимая участие в отчаянной контратаке. Также известно, что во время осады сумской полковник получил тяжелые ранения, а его сын Иван погиб.

После оставления Чигирина Самойлович распорядился уничтожить города на правом берегу Днепра, а их жителей расселить на Левобережье и Слобожанщине. Тем временем Г. Кондратьев вместе с ахтырским и харьковским полковниками предстал в Москве перед царем Федором Алексеевичем, пожаловавшим Герасима Кондратьевича за службу. По счастью, более в эту кампанию сумчанам не приходилось рисковать головами. Учитывая пиррову победу под Чигирином, а также приближение вооруженного конфликта с австрийскими Габсбургами, султан Мехмед IV отказался от планируемого похода на Киев и согласился на переговоры. Финальные аккорды войны как раз были слышны и в Сумах, поскольку слобода оказалась на пути следования в Крым второй русской дипломатической мирной миссии (первая в 1679 г. из-за разногласий между самими русскими послами провалилась).

«Велел быть в посланниках»

В «Статейном списке стольника Василия Тяпкина и дьяка Никиты Зотова» указано, что «лета 1680 Августа в 15-й день Великий Государь Царь и Великий Князь Феодор Алексеевич... велел стольнику и полковнику и наместнику Переясловскому Василию Михайловичу Тяпкину да дьяку Никите Зотову быть на своей Царского Величества службе в Крым, Великие Орды, у Мурат-Гирея-Хана, да у калги Тактамыщ-гирея, да у нурадына Саадет-гирея салтанов, в посланниках». Отметим, что в отношении Тяпкина речь идет о крупном чине московской государственности: стольник - чиновник, назначаемый в XVII в. на воеводские и посольские должности. А Василий Михайлович как раз был весьма опытным дипломатом. Еще в 1660-е годы царь Алексей Тишайший его отправлял гонцом в Польшу и Турцию. В 1668 г. он вел переговоры с гетманом Правобережной Украины Петром Дорошенко. А в 1673 г. был направлен «резидентом» (постоянным дипломатическим представителем) в Варшаву, предопределяя на будущее условия мирного договора между Польшей и Россией и ведя переговоры с правительством Речи Посполитой о союзе против Порты. Хитросплетения международной политики отозвались на положении первого постоянного посла в русской истории - его польская сторона обвинила в развале польско-русского союза «развратными письмами», а король Ян III Собеский даже угрожал дипломату «кнутовым караньем». После оставления польской столицы в 1677 г. Тяпкина послали к гетману И. Самойловичу для совещаний по обороне Чигирина. Собственно, и его поездка в Крым предполагала решение по дороге некоторых украинских вопросов: «Августа в 26 день отпущен он Василей, с Москвы, Великого Государя Его Царского Величества с грамотою и с тайными посольскими делами Войска Запорожского обеих сторон Днепра к Гетману к Ивану Самойловичу, в Батурин... А быв у Гетмана, исполнив его Государские дела, ехати ему из Батурина в Сумы ж».

Менее яркой к этому времени была личность Никиты Моисеевича Зотова (ок. 1645 - 1718). Это уже позже, в период правления своего воспитанника Петра I он стал «ближним советником и ближней канцелярии генерал президентом», носил неофициальный титул «Всешутейный отец Иоаникит, Преспургский, Кокуйский и Всеяузский патриарх», участвуя в развлечениях молодого монарха, приобрел графское достоинство и пожалование вотчинами, деньгами и мехами. В 1670 же годах он успел побывать дьяком (секретарем) Челобитного, Сыскного, Владимирского судного и Московского судного приказов. Миссия в Крым стала первым серьезным государственным поручением Зотову, и от ее успеха зависела его дальнейшая карьера.

«Пил, бражничал и убит у корчемной избы»

Из российской столицы послы направились раздельно («А отпуск с Москвы им посланникам учинился порознь») - Тяпкин, как уже было сказано выше, направился в Батурин, а Зотов с крымским гонцом Халил-агою выехал «Крымским путем: с Москвы на Тулу; с Тулы на Мценеск, на Орел и на Курск, и на Суджу и на Сумы». Сумы же были определены местом сбора дипломатической миссии: «велено ему Никите стоять и дожидаться стольника Василия Тяпкина».

Выбор Сум в качестве временной ставки миссии неслучаен. И дело здесь вовсе не в относительной близости слободы от гетманской столицы. Во-первых, сумским казакам издавна поручали задания добывать сведения о ситуации в Диком Поле и в Гетманщине. Соответственно, осведомленность сумцев могла быть кстати и послам. Во-вторых, фортификации города делали его одним из наиболее надежных укреплений на Слобожанщине. Согласно описи 1678 г., сумская крепость имела две защитные линии - «город», окружавший центральную часть слободы и ее посады, а также «острог». Длина «города» по периметру составляла около 7400 м. Стены, поставленные на вал и сложенные «тарасами» (тараса - участок венчатой двухсрубной стены между двумя поперечными стенами, заполненный землей и камнями), были усилены 27 башнями, из которых четыре имели ворота. Вокруг детинца был вырыт ров глубиной и шириной в 6 м. Также, надо полагать, слобода неплохо была обустроена и изнутри (просторные полковая и воеводская канцелярии, дома старшины и обывателей), что учитывалось в вопросе удобства размещения посольства.

В Сумы Зотов прибыл 10 сентября 1680 г. За 10 верст (немногим более 10,6 км) от города Никиту Моисеевича с почетом встретили «ратные люди Белогородцкого разряду Сумской полковник Герасим Кондратьев с сотниками и с есаулами и с атаманами и со всеми казаками Сумского полку», а вместе с ними майор Дмитрий Моканаков «с шквадроною своею» - часть «рейтарского Михайлова полка Гобта» (Гоупта) и «наказной полковник Дмитрий Чечель с @Запорожскими казаками».

Приезда Тяпкина Зотову с его людьми пришлось ждать 15 дней. За это время произошло событие, способное навести тень на грядущие переговоры: «Крымских гонцов товарищ, татарин Мустафа, объявился зарезан до смерти, покинут на улице». Как выяснилось, погибший вел себя довольно развязно и, вопреки предупреждению единоверцев, «будучи в Сумине слов их не послушал, рано и поздно, и в день ходил с ними не спрашиваясь, пил и бражничал, и убит у корчемной избы». Погиб ли татарин в пьяной драке или стал жертвой мести какого-то казака, поплатившись за гибель его сумских побратимов на стенах Чигирина, неизвестно. Нужно отдать должное Зотову, которому удалось оградить свою миссию от преступления, заручившись взятым с Халил-аги письмом, в котором гонец брал на себя ответственность за своего человека («а перевел он Халил-ага то все, на свою голову»). Относительно же убийства было заведено «сыскное дело».

Тем временем Тяпкин, прибыв в Батурин, «от Великого Государя грамоту Гетману Ивану Самойловичу подал и о здоровье его, и всю генеральную старшину на тот час при нем будущую спрашивал, а службу их похвалял; и помянутые Его Царского Величества тайные посольские дела ему, Гетману, объявил». После десяти дней пребывания в гетманской столице Василий Михайлович в сопровождении гетманского писаря Семена Раковича отправился в Сумы, встречая по дороге самый высокий прием: «Для повышенья чести имени Великого Государя Его Царского Величества встречали его Василья, сотники и есаулы, и атаманы, и казаки, вооружась знаменами, а городские люди и мещане с хлебом и солью выходили за город и принимали с честью». «Приняли со всякою учтивостью» посла и сумчане. Соединившись, Тяпкин и Зотов «стояли в Сумах два дня, для проведания от Сумских казаков Крымского пути, Муравским шляхом, где было бесстрашно и прямее до Крыму идти». Наконец, 28 сентября 1680 г. посольство в сопровождении 600 рейтар и казаков («для сбереженья такого страшного пути») покинуло Сумы. Можно предположить, что в составе охраны находились и сумские казаки.

«Милостью всещедрого Бога учинили перемирие»

Благо, что сильная охрана посольству так и не понадобилась, даже когда на границе с Крымским ханством Моканаков «взбунтовал рейтар своих и все казацкое войско, чтобы им далее... не провожать, и идти бы им назад», и впредь послам пришлось полагаться в пути лишь на «одних своих людей». В конце октября 1680 г. они беспрепятственно добрались до крымской столицы и приступили к переговорам. Проходили они напряженно. Пунктами препираний служили вопросы о принадлежности Запорожской Сечи и заселении междуречья Южного Буга и Днепра. Преследуя свои интересы, татарская сторона (ханскому правительству султан делегировал право заключить договор с Московским царством: «Турецкій монарха злецил ханові кримскому зачинати згоду чинити з его царским величеством», «Летопись Самовидца») даже прибегала к шантажу послов, запирая их на замок в убогое помещение («воистину объявляем, что псам и свиньям в Московском государстве далеко покойнее и теплее, нежели там нам, посланникам царского величества, а лошадям не только никаких конюшен нет, и привязать не за что; кормов нам и лошадям ничего не давали, а купить с великою нуждою хлеба, и ячменя, и соломы добывали, и то самою высокою ценою») и угрожая смертью.

В конце концов, 13 января 1681 г. стороны подписали соглашение о 20-летнем перемирии. Султан признавал верховенство царя над Левобережной Украиной и Киевом с округой. Подолье и Южная Киевщина признавались территорией Османской империи. Граница между двумя державами устанавливалась по Днепру, что закрепляло расчленение Украины на две части. Татарам не возбранялось кочевать и охотиться в Диком Поле, а украинцам - ловить рыбу в Днепре и его притоках, добывать соль в лиманах и плавать по Днепру вплоть до Черного моря. Султан обязывался не заселять междуречье Южного Буга и Днепра (этот пункт не исполнялся). Также был оговорен обмен пленными и уплата ежегодной дани крымскому хану со стороны Московского царства.

Об успешном завершении переговоров царское правительство сообщило и в Сумской слободской казацкий полк: «Апреля 29 числа писали к нам В. Г. посланники Василий Тяпкин и дьяк Микита, что милостью всещедрого Бога и предстательством и помощью и заступлением христианской Заступницы Пресвятой Богородицы и Московских и Киевопечерских Чудотворцев и всех святых молитвами, а нашим В. Г. Ц. и В. К. [великим государем царем и великим князем. - Д.К.] Федора Алексеевича счастьем они посланники, будучи в Крыму у Мурата Гирея хана учинили по нашему В. Г. указу с салтаном Турским и с ним ханом Крымским перемирие с генваря м. нынешнего 189 (1681) года впредь на двадцать лет». Правда, мир между государствами продержался недолго. Уже в 1687 г. Московское царство, присоединившись к антитурецкой Священной лиге, двинуло свои войска по направлению к Крыму. Сумы вновь стали местом сосредоточения царских войск, в очередной раз подтвердив свою важную роль на порубежных просторах.

«Пил, бражничал и убит у корчемной избы»

Из российской столицы послы направились раздельно («А отпуск с Москвы им посланникам учинился порознь») - Тяпкин, как уже было сказано выше, направился в Батурин, а Зотов с крымским гонцом Халил-агою выехал «Крымским путем: с Москвы на Тулу; с Тулы на Мценеск, на Орел и на Курск, и на Суджу и на Сумы». Сумы же были определены местом сбора дипломатической миссии: «велено ему Никите стоять и дожидаться стольника Василия Тяпкина».

Выбор Сум в качестве временной ставки миссии неслучаен. И дело здесь вовсе не в относительной близости слободы от гетманской столицы. Во-первых, сумским казакам издавна поручали задания добывать сведения о ситуации в Диком Поле и в Гетманщине. Соответственно,

осведомленность сумцев могла быть кстати и послам. Во-вторых, фортификации города делали его одним из наиболее надежных укреплений на Слобожанщине. Согласно описи 1678 г., сумская крепость имела две защитные линии - «город», окружавший центральную часть слободы и ее посады, а также «острог». Длина «города» по периметру составляла около 7400 м. Стены, поставленные на вал и сложенные «тарасами» (тараса - участок венчатой двухсрубной стены между двумя поперечными стенами, заполненный землей и камнями), были усилены 27 башнями, из которых четыре имели ворота. Вокруг детинца был вырыт ров глубиной и шириной в 6 м. Также, надо полагать, слобода неплохо была обустроена и изнутри (просторные полковая и воеводская канцелярии, дома старшины и обывателей), что учитывалось в вопросе удобства размещения посольства.

В Сумы Зотов прибыл 10 сентября 1680 г. За 10 верст (немногим более 10,6 км) от города Никиту Моисеевича с почетом встретили «ратные люди Белогородцкого разряду Сумской полковник Герасим Кондратьев с сотниками и с есаулами и с атаманами и со всеми казаками Сумского полку», а вместе с ними майор Дмитрий Моканаков «с шквадроною своею» - часть «рейтарского Михайлова полка Гобта» (Гоупта) и «наказной полковник Дмитрий Чечель с Запорожскими казаками».

Приезда Тяпкина Зотову с его людьми пришлось ждать 15 дней. За это время произошло событие, способное навести тень на грядущие переговоры: «Крымских гонцов товарищ, татарин Мустафа, объявился зарезан до смерти, покинут на улице». Как выяснилось, погибший вел себя довольно развязно и, вопреки предупреждению единоверцев, «будучи в Сумине слов их не послушал, рано и поздно, и в день ходил с ними не спрашиваясь, пил и бражничал, и убит у корчемной избы». Погиб ли татарин в пьяной драке или стал жертвой мести какого-то казака, поплатившись за гибель его сумских побратимов на стенах Чигирина, неизвестно. Нужно отдать должное Зотову, которому удалось оградить свою миссию от преступления, заручившись взятым с Халил-аги письмом, в котором гонец брал на себя ответственность за своего человека («а перевел он Халил-ага то все, на свою голову»). Относительно же убийства было заведено «сыскное дело».

Тем временем Тяпкин, прибыв в Батурин, «от Великого Государя грамоту Гетману Ивану Самойловичу подал и о здоровье его, и всю генеральную старшину на тот час при нем будущую спрашивал, а службу их похвалял; и помянутые Его Царского Величества тайные посольские дела ему, Гетману, объявил». После десяти дней пребывания в гетманской столице Василий Михайлович в сопровождении гетманского писаря Семена Раковича отправился в Сумы, встречая по дороге самый высокий прием: «Для повышенья чести имени Великого Государя Его Царского Величества встречали его Василья, сотники и есаулы, и атаманы, и казаки, вооружась знаменами, а городские люди и мещане с хлебом и солью выходили за город и принимали с честью». «Приняли со всякою учтивостью» посла и сумчане. Соединившись, Тяпкин и Зотов «стояли в Сумах два дня, для проведания от Сумских казаков Крымского пути, Муравским шляхом, где было бесстрашно и прямее до Крыму идти». Наконец, 28 сентября 1680 г. посольство в сопровождении 600 рейтар и казаков («для сбереженья такого страшного пути») покинуло Сумы. Можно предположить, что в составе охраны находились и сумские казаки.

«Милостью всещедрого Бога учинили перемирие»

Благо, что сильная охрана посольству так и не понадобилась, даже когда на границе с Крымским ханством Моканаков «взбунтовал рейтар своих и все казацкое войско, чтобы им далее... не провожать, и идти бы им назад», и впредь послам пришлось полагаться в пути лишь на «одних своих людей». В конце октября 1680 г. они беспрепятственно добрались до крымской столицы и приступили к переговорам. Проходили они напряженно. Пунктами препираний служили вопросы о принадлежности Запорожской Сечи и заселении междуречья Южного Буга и Днепра. Преследуя свои интересы, татарская сторона (ханскому правительству султан делегировал право заключить договор с Московским царством: «Турецкій монарха злецил ханові кримскому зачинати згоду чинити з его царским величеством», «Летопись Самовидца») даже прибегала к шантажу послов, запирая их на замок в убогое помещение («воистину объявляем, что псам и свиньям в Московском государстве далеко покойнее и теплее, нежели там нам, посланникам царского величества, а лошадям не только никаких конюшен нет, и привязать не за что; кормов нам и лошадям ничего не давали, а купить с великою нуждою хлеба, и ячменя, и соломы добывали, и то самою высокою ценою») и угрожая смертью.

В конце концов, 13 января 1681 г. стороны подписали соглашение о 20-летнем перемирии. Султан признавал верховенство царя над Левобережной Украиной и Киевом с округой. Подолье и Южная Киевщина признавались территорией Османской империи. Граница между двумя державами устанавливалась по Днепру, что закрепляло расчленение Украины на две части. Татарам не возбранялось кочевать и охотиться в Диком Поле, а украинцам - ловить рыбу в Днепре и его притоках, добывать соль в лиманах и плавать по Днепру вплоть до Черного моря. Султан обязывался не заселять междуречье Южного Буга и Днепра (этот пункт не исполнялся). Также был оговорен обмен пленными и уплата ежегодной дани крымскому хану со стороны Московского царства.

Об успешном завершении переговоров царское правительство сообщило и в Сумской слободской казацкий полк: «Апреля 29 числа писали к нам В. Г. посланники Василий Тяпкин и дьяк Микита, что милостью всещедрого Бога и предстательством и помощью и заступлением христианской Заступницы Пресвятой Богородицы и Московских и Киевопечерских Чудотворцев и всех святых молитвами, а нашим В. Г. Ц. и В. К. [великим государем царем и великим князем. - Д.К.] Федора Алексеевича счастьем они посланники, будучи в Крыму у Мурата Гирея хана учинили по нашему В. Г. указу с салтаном Турским и с ним ханом Крымским перемирие с генваря м. нынешнего 189 (1681) года впредь на двадцать лет». Правда, мир между государствами продержался недолго. Уже в 1687 г. Московское царство, присоединившись к антитурецкой Священной лиге, двинуло свои войска по направлению к Крыму. Сумы вновь стали местом сосредоточения царских войск, в очередной раз подтвердив свою важную роль на порубежных просторах.

Дмитрий Кудинов

Никита Зотов

Русское посольство

Мельхиор Лорк. Татарский лучник, 1576 год