Судьбы

Уходят из гавани дети тумана...

«Ты слышишь печальный напев кабестана? Не слышишь? Ну что ж - не беда... Уходят из гавани дети тумана. Уходят. Надолго? Куда?..» Эти стихи Бориса Стругацкого всплывали в памяти, когда СМИ взрывали пространство сообщением о его смерти.

19 ноября мировая литература в целом и научная фантастика в частности, еще не оправившись от утраты в июне этого года Рэя Бредбери, лишилась еще одного выдающегося фантаста и прозаика ХХ века - Бориса Стругацкого. Что же касается читателей СНГ - мы осиротели. Ведь для многих и многих Стругацкие и их книги были просто частью жизни! Люди нескольких поколений, зачитываясь до полуночи такими шедеврами, как «Понедельник начинается в субботу», «Трудно быть богом», «Пикник на обочине», «За миллиард лет до конца света», «Улитка на склоне», «Обитаемый остров», «Хищные вещи века», «Жук в муравейнике» и другими, наутро просыпались готовыми взглянуть на этот мир другими глазами.

Впрочем, не имевшая аналогов социальная фантастика Аркадия и Бориса Стругацких повлияла на всю культуру ХХ века. Их произведения переводились на 42 языка в 33 странах мира, неоднократно экранизировались (наиболее известные - «Сталкер» Тарковского, «Дни затмения» Сокурова и «Обитаемый остров» Федора Бондарчука). Но в октябре 1991 года ушел из жизни старший Стругацкий, Аркадий - и, по выражению Бориса, он вынужден был продолжать «пилить толстое бревно литературы двуручной пилой, но без напарника», что, несмотря на выход нескольких успешных романов, все же было для него тягостно. Сегодня «пила» Стругацких умолкла. Но «дрова», распиленные ими за весь творческий период, освещают и согревают умы и души по всему миру.

Детство, или Как все начиналось

Умы и души жителей нашей области должны согреваться еще и гордостью, ведь корни выдающихся фантастов - на Сумщине! Их отец родился в Кролевецком районе, в селе Дубовичи. Но, как было почти у всех в те годы, революционные события бросали его по всей стране и добросили до Ленинграда - с этим городом и будет связана дальнейшая жизнь Стругацких.

Борис родился в 1933 году в очень культурной семье: отец, Натан Залманович, был научным сотрудником Русского музея, мама, Александра Ивановна, - учительницей русского языка, а его брату было уже восемь лет. Он, самый младший, чудом выжил в блокаду, а о своих детских годах и отношениях с АН (Аркадий Натанович) БН (Борис Натанович) писал так: «По-моему, у нас с АН все было как у людей. Пока я пребывал в состоянии Рыжий, Барбос, а также Шибзд, то есть до войны, - старший брат был «мое все» - царь, бог и воинский начальник. Какие там игры - за высокую честь почиталось разрешение тихонько посидеть в уголке, пока брат с каким-нибудь своим приятелем высочайше развлекаются: разыгрывают сцены из «Войны миров» или мастерят из картонных коробок модель робота!.. Потом, когда война уже закончилась, АН служил на Дальнем Востоке, отношения выровнялись. Выяснилось, что младший (хотя и остается пока еще Барбосом) уже способен на какие-то вполне человеческие действия. Например, можно было привлечь его к созданию титанической военной игры «Бой фронтов». На полу по всей комнате раскладывалась гигантская самодельная карта театра военных действий. И два военачальника (школьник-десятиклассник и младший лейтенант Советской Армии в отпуске, абсолютно равные в своих правах) по этому театру ползали на карачках, передвигая (по довольно сложным правилам) картонные квадратики, соответствующие стрелковым подразделениям, танковым армиям и артиллерийским корпусам. К концу 50-х, когда БН закончил свой матмех (математико-механический факультет ЛГУ, специальность «астроном») и полностью вызрело и принято было к осуществлению намерение «писать настоящую фантастику», взаимоотношения устаканились окончательно».

Надо сказать, что интерес к фантастике у Стругацких был с самого детства. А позже из юношеских грез он превратился в нечто - например, в «Шесть спичек» - об истории создания которых Стругацкие вспоминали так: «Все началось еще в школьные годы, когда БН от своей приятельницы (в которую был влюблен безнадежно и безответно и у которой родители были сотрудниками Института мозга имени Бехтерева) услышал совершенно фантастическую историю об исследованиях воздействия на человеческое сознание препарата мексиканского кактуса пейотля... В частности, у испытуемого вроде бы появлялась способность видеть с закрытыми глазами и сквозь непрозрачные преграды. С помощью той же приятельницы (она тоже была девочка увлекающаяся и очаровательнейшим образом напоминала Катьку из «Двух капитанов») БН раздобыл XVIII том «Трудов Института мозга», и там на странице 55 (ссылка сохранилась) обнаружил статью «К вопросу о психофизиологическом действии пейотля». О «видении сквозь стены» в статье не было ни слова, но и то, что там было, поражало воображение не хуже беляевского романа. Невероятное, оказывается, и на самом деле существовало в этом суконно-скучном мире, и оно было рядом, рукой подать - тут же, через Неву, простым глазом видно было здание Бехтеревского института!»

А знаете, кто поспособствовал появлению в мире литературы мощного писательского конгломерата под названием «братья Стругацкие»? Конечно, женщина! «Мы начали писать «Страну багровых туч» на спор, на бутылку шампузы - с Ленкой, женой АН, летом или осенью 1954 года, - вспоминал писатель. - Во время отпуска АН с женой приезжал в Ленинград (а до 1955-го он с дипломом переводчика-япониста продолжал служить на Дальнем Востоке. - Ю.Л.). Мне кажется, что я даже помню, где это было: на Невском, близ Аничкова моста. Мы, как обычно, костерили современную фантастику за скуку, беззубость и сюжетную заскорузлость, а Ленка слушала, слушала, терпение ее иссякло и она сказала: «Если вы так хорошо знаете, как надо писать, почему же сами не напишете, а только все грозитесь да хвастаетесь. Слабо?» И пари тут же состоялось. Поспорив, сели, все придумали и принялись писать...»

Нос к носу

«С 1960-го мы работали вместе, рядом, бок о бок, или нос к носу - как получится. Сюжет придумывался, как правило, заранее (в письмах или во время вечерних прогулок), а текст - фраза за фразой, страница за страницей - мы сочиняли тут же, за столом, методом «предложено - обсуждено - занесено (или отвергнуто)». Полная свобода обсуждения и критики. Непрерывный спор (за каждое слово, иногда за запятую, предлагаемую «не там»). Воображение у обоих било ключом, и, заканчивая одну вещь, мы уже готовы были начинать новую. Если бы не фантастическая энергия АН, если бы не отчаянное его стремление выбиться, прорваться, стать - никогда бы не было братьев Стругацких!..

В какие-то времена мы способны были писать по три повести в год. Но уже к концу семидесятых темпы упали значительно. Укатали сивку крутые горки. Тут и возраст начал заявлять о себе, и пробудились накопившиеся болячки, и нервное утомление от бесконечной и беспобедной борьбы с идеологическим отделом ЦК... («Идеологически-сомнительные» произведения Стругацких поддавались откровенной цензуре, переделкам, а в 1970-80-х годах им не дали издать ни одной книги. - Ю.Л.) Иногда мне кажется, что мы были не «две половинки одного целого», мы были чем-то вроде сплава или даже химического соединения. Ну, а после 1991-го субстанция распалась и перестала быть собой - даже частью себя быть перестала», - вспоминал Борис Стругацкий.

Внутренняя эмиграция

Стругацкие, как известно, никогда не стремились жить за границей и не пытались уехать даже во времена, когда их совсем не печатали и братья перебивались переводами и подработками. Однако в отношении к писателям прочно закрепилось выражение «внутренняя эмиграция». Борис Натанович говорил: «Внутренняя эмиграция началась осенью 1963 года. После знаменитой встречи Никиты Сергеевича Хрущева с представителями творческой интеллигенции в Манеже я впервые понял, сформулировал для себя в ясных словах, что во главе государства стоят враги культуры. Я понял, что эти люди - хорошие ли они, плохие, искренне заблуждающиеся или, наоборот, сознательные карьеристы, хапуги... - объективно они мои враги, враги того, что мне дороже всего, враги того, чему я служу. И, начиная с этого года, мы в своих произведениях не могли открыто говорить то, что думали. В конце концов мы пришли к мысли, что строим отнюдь не Мир, который Должен Быть, и уж, конечно, не Мир, который Обязательно Когда-Нибудь Наступит, - мы строим Мир, в котором Нам хотелось бы жить и работать, и ничего более... Самым значительным нашим произведением мы всегда считали «Улитку на склоне». Я и сейчас удивляюсь, как нам удалось тогда, больше 35 лет назад, создать вещь столь же новую, сколь и глубокую».

Что же касается «Пикника на обочине» - все смотрели снятый по этому произведению культовый фильм Андрея Тарковского «Сталкер», но не все знают, как тяжела была борьба за выход в свет их литературного детища: «Пикник» был так заредактирован, что ни читать его, ни даже просто перелистывать авторам не хотелось. И все же авторы победили. Это был один из редчайших случаев в истории советского книгоиздательства: Издательство не хотело выпускать книгу, но Автор заставил его сделать это. Знатоки считали, что такое попросту невозможно. Оказалось - возможно. Восемь лет. Четырнадцать писем в «большой» и «малый» ЦК. Двести унизительных исправлений текста. Не поддающееся никакому учету количество на пустяки растраченной нервной энергии. Да, авторы победили, ничего не скажешь. Но то была Пиррова победа». Впрочем, «Пикник...» был и остается по сей день популярнейшей книгой, и сможет ли кто-нибудь из современных писателей достигнуть такой же высоты?

Стругацкий - о молодых и о будущем

«Лет 20 назад опубликовать по-настоящему талантливое произведение мешала цензура. Сегодня опубликовать талантливое произведение нам мешает рыночная ситуация, когда вопрос об издании решают, по сути дела, коммерческие структуры. Именно поэтому вал англоязычной фантастики и захлестнул наши прилавки. Русская фантастика сегодня - это несколько сотен имен. Из них - несколько десятков пишущих сильно, свободно, ни на кого не похоже, ни в чем не уступая известным мне англо-американцам. Поэтому ни о какой катастрофе в российской фантастике и речи быть не может. Пока пишут Вячеслав Рыбаков и Андрей Столяров, Виктор Пелевин, Борис Штерн, Михаил Веллер и еще многие-многие любимые мною, талантливые, сравнительно молодые наши писатели, - до тех пор российская фантастика жива. И хочется напомнить мой вывод многолетнего исследования возможного будущего: никакой технический прогресс не принесет счастья человечеству, если основой его не станет Человек Воспитанный, который сможет избавиться от «внутренней обезьяны»: «Понимаешь, Борис, - сказал Малышев. - Человек! - Ну и что? - спросил Панин, багровея. - ВСЁ, - сказал Малышев. - Сначала он говорит: «Хочу есть». Тогда он еще не человек. А потом он говорит: «Хочу знать». Вот тогда он уже Человек. Ты чувствуешь, который из них с большой буквы?»

Подготовилa Юлия Лесина


п»ї

 Комментарии:

Имя Отзыв (сообщение)
 
Отзывов (сообщений) по данной статье нет!

Оставить отзыв

Имя
Сообщение
 

Внимание! Комментарии с нецензурными выражениями, оскорбительного характера, призывающего к межнациональной розни и пр., содержание которых противоречит Законам Украины, а также содержащие недостоверную информацию - будут удаляться. Если у вас есть достоверная информация (с доказательствами) о правонарушении тех или иных лиц, можете связаться с РЕДАКЦИЕЙ.

Код потверждения
Введите код потверждения:

Если Вы не видите картинку с кодом, проверьте, включен ли в Вашем браузере показ картинок. Если Вы сомневаетесь в том, что за символы изображены на картинке, обновите страницу и попробуйте еще раз.
Читайте в этой рубрике

Эта неделЯ в истории

Атом расщеплен. Палестина приняла в себя Израиль. Художники-авангардисты посланы Хрущевым по известному адресу, а бабушки-старушки получили Юрьев день. Но и светлые Дни есть на неделе!

28 ноября. День Гурия - зубного целителя

1912 (100 лет) - Провозглашение независимости Албании... Читать статью полностью





Информация об элеваторной перевалке в Украине








Реклама
Товары
Будь в курсе!
Курсы валют в Украине
Новости
Новости
Новости
Товары