Конфлікт

Лишняя семья

Смерть родителей - всегда горе для детей, особенно маленьких. Хорошо, если у них есть родственники, которые могут взять на себя родительские обязанности и поддержку. Казалось бы, чем больше семья у маленьких сирот - тем лучше. Но что делать, если кто-то хочет полностью оградить ребенка от общения с его родными?

Сумчанка Валентина Логвин уже шесть лет добивается возможности видеться со своей внучкой для себя и остальных родственников со стороны матери девочки. Несмотря на решения судов и полное право на такие встречи, желание помогать девочке материально, оздоровлять ее, да и просто поддерживать в жизни, Валентина Николаевна девочку не видит:

- Моя дочь и ее муж погибли в 2008 году в автомобильной аварии - он был за рулем и нарушил правила. Они как раз привезли свою маленькую дочь, мою внучку, погостить к бабушке (матери отца) - и вдруг такое. Пока шли похороны, оформление документов, следствие, пока мы пытались прийти в себя от шока, внучка, которой тогда было три года, оставалась у второй бабушки. Уже потом я узнала, что она уже на одиннадцатый день подала документы о признании ее опекуном - правда, мне до сих пор непонятно, какие это были документы, ведь свидетельства о смерти дочери и ее мужа находились у меня...

Суд признал ее опекуном, но никто не сообщал об этом другим родственникам и не интересовался их мнением по этому поводу - фактически оформление опекунства было тайным, без нашего ведома. Вот с того времени она и не дает нам встречаться с внучкой - ни дома, ни где бы то ни было еще. Но это же ребенок нашей дочери, мы хотим принимать участие в ее жизни, хотим, чтобы она знала, что у нее большая семья - у меня и моего мужа много братьев и сестер, у них есть свои семьи, мы со всеми поддерживаем родственные отношения, стараемся друг другу помогать. Разве это плохо для ребенка - ощущать себя частью большой семьи? Тем более, мы помогали бы ей материально. Уж если так сложилась ситуация, мы не претендовали бы на опекунство, на то, чтобы Вика с нами жила, - но почему мы должны отказаться от своей кровиночки, от единственного, что осталось нам от дочери?

Мы прошли десятки судов, более 80 судебных заседаний, мы написали десятки обращений в разные инстанции - и никто нам не помог решить нашу проблему. Суд назначил нам свидания с ребенком по средам и субботам, также мы можем возить внучку на оздоровление при наличии путевки - но это постановление не выполняется. Когда мы звоним внучке, бабушка запрещает ей брать трубку, сама тоже сменила номер телефона. Когда мы приходим в указанное время, везде все закрыто, свет потушен, доступа к ребенку нет. Увидев нас издалека на улице, бабушка хватает внучку и с ней убегает, прячется в подъездах домов... Какое отношение к нам она воспитывает у ребенка! Она же калечит ее психику этими убеганиями от «преследования». А потом она в судах заявляет, что мы наносим ребенку психическую травму, и даже подтверждает это справкой от психиатра, якобы обследовавшего ребенка. Но как мы можем нанести психическую травму ребенку, не общаясь с ним? Когда мы приходили в садик и приносили Вике гостинцы - мы были виноваты, что она нарушает режим питания и нормы поведения. В школу мы уже не ходим - просто не хотим создавать конфликтную ситуацию. Больше никуда бабушка Вику не пускает. Привела в школу - забрала из школы - все. Ребенок в девять лет не гуляет на улице, не играет со сверстниками - вообще ничего не видит, кроме бабушки и ее гражданского мужа. Других родственников у бабушки, а следовательно и у Вики - нет. Когда мы приходили на свидание с девочкой в присутствии сотрудников службы по делам несовершеннолетних и ее бабушки, она говорила, что не хочет с нами разговаривать. Но что еще она могла сказать, если она живет под постоянным прессингом и ей говорят, что мы плохие и что она не должна с нами общаться? Они часто возят ее к врачам - но мы не знаем, почему, нам не сообщают даже о состоянии ее здоровья. Два года назад она попала в реанимацию с воспалением легких - мы узнали об этом задним числом от знакомой. В этом году ее привезли в больницу - бабушка сразу написала заявление, чтобы к ребенку никого не пускали и никому не давали информацию о ее состоянии здоровья. То есть мы даже не можем узнать, чем болеет наша внучка, как она себя чувствует.

Я что, не такая же бабушка? Мы с мужем оба работаем, у нас нормальная, благополучная семья - почему же никто не может защитить наше законное право принимать участие в жизни ребенка? Бабушка-опекун старается изгладить из памяти ребенка любые воспоминания о родителях, она даже пыталась ее удочерить - чтобы лишить нас доступа к внучке на законных основаниях уже как мать. Суд ей отказал.

Но решения судов о наших встречах с внучкой как не выполнялись, так и не выполняются. Сколько раз мы обращались в службу по делам детей, сколько в исполнительную службу, которая должна обеспечить выполнение решения суда, в прокуратуру - все бесполезно. Что вы хотите, говорят в городской исполнительной службе, исполнительное производство уже закрыто. Так решение суда не выполняется, как оно может быть закрыто? Я записалась на прием к начальнику исполнительной службы области Ирине Свистун, так она... просто выгнала меня из кабинета, даже не выслушав до конца. «Выйдите, - сказала, - и не ходите сюда!» Это так госслужащие принимают жалобы граждан на личном приеме! Теперь вот нам говорят - ждите, пока ребенок подрастет и сможет сам выбирать, с кем общаться. Но ведь ей сейчас девять с половиной лет! Мы уже потеряли шесть лет ее жизни, которые она могла бы провести в нормальной атмосфере, зная, что у нее большая семья, много родственников, есть к кому сходить в гости, с кем съездить на море, сходить в кино или театр, от кого получить подарки, в конце концов. И что, мы должны ждать еще девять лет до ее совершеннолетия? Но, может, наша помощь нужна ей теперь. Служба по делам детей и исполком советуют нам находить «порозуміння» - но что делать, если бабушка не хочет никаких компромиссов, а хочет, чтобы внучка не знала никого, кроме нее? Я уже не знаю, что делать, к кому обращаться... Снова идти в суд, чтобы получить решение, аналогичное предыдущим? Но ведь это бессмысленно. Нужно добиваться выполнения предыдущих решений. Но как?

Изучив судебные решения и переписку с инстанциями, мы убедились в том, что Валентина Николаевна правильно описала ситуацию. Действительно, в судебных заседаниях выступали свидетели, которые подтвердили, что любая попытка бабушки встретиться с внучкой вызывала грубость и агрессию со стороны ее второй бабушки - опекуна. Почему же служба по делам детей Сумского горсовета не смогла изменить ситуацию? О конфликте вокруг маленькой Вики мы поговорили с руководителем службы Валерией Феркалюк:

- Да, мы знаем об этой ситуации. Дело в том, что есть решение суда, которое не выполняется. Им установлено время и дни, когда родственники могут видеть девочку. Опекун это решение не выполняет, мотивирует это тем, что встречи ухудшают психоэмоциональное состояние ребенка. Эта семья у нас на контроле, мы регулярно посещаем девочку и ее опекуна по месту проживания, общаемся с ними. Мы всегда подчеркиваем в общении с опекуном, что она должна выполнять решение суда, что она не может препятствовать встречам с родственниками, - но у нас нет никакого механизма, чтобы заставить ее это делать. Поначалу мы старались организовывать встречи в присутствии наших работников - но какое может быть нормальное общение, когда сидит бабушка, другая бабушка, ребенок и наши сотрудники? Тем более, мы не можем годами два раза в неделю ходить на эти встречи. Никакого механизма, чтобы воздействовать на бабушку, кроме рекомендаций, у нас нет. Опека назначена судом. Чтобы ее снять, нужно доказать, что она не справляется. Но она полностью выполняет свои обязанности как опекун, обеспечивает ребенка всем необходимым, организовывает ее обучение, лечение - поэтому о лишении ее опекунства речь не идет. Единственный путь - искать взаимопонимание между бабушками. Эту проблему за них никто решить не сможет.

Почему же исполнительная служба сумского городского управления юстиции не обеспечивает выполнение решения суда? Ведь это ее прямая обязанность, собственно, именно ради этого государство содержит целый штат чиновников, выплачивает им зарплату за средства, которые поступают от налогоплательщиков, в том числе - Валентины Николаевны и ее мужа. Почему же исполнительная служба не спешит защищать их интересы? В переписке с Валентиной Логвин начальник службы Сергей Пятница объяснял ей, что исполнительные листы по ее обращениям были приняты, по ним открыли исполнительное производство. Бабушку-опекуна вызвали в исполнительную службу, там она дала расписку в том, что не будет мешать встречам Валентины Николаевны с внучкой, после чего исполнительное производство было закрыто «в связи с полным фактическим исполнением». То, что никакого фактического исполнения решения суда не произошло до сих пор, хотя прошло уже несколько лет, исполнительную службу не беспокоит - главное, производство закрыто. Более того, в ответ на обращения Валентины Логвин по поводу возобновления исполнительного производства и хоть каких-нибудь действий для выполнения решения суда ей приходили отписки о том, что оснований для этого нет, поскольку «исполнительные листы направлены в Ковпаковский районный суд в связи с полным фактическим их выполнением».

Конечно, нам хотелось узнать, действительно ли исполнители считают свою миссию законченной на описанном «полном фактическом выполнении» судебного решения. Ведь у исполнительной службы полномочий намного больше, чем у службы по делам детей, - в частности, именно исполнительная служба может инициировать уголовное производство за невыполнение решения суда. И зафиксировать это невыполнение очень просто - пару раз сходить на предписанные судом встречи с бабушкой, полюбоваться на закрытые двери, а то и послушать, как ее прогоняют...

На простой и недвусмысленный вопрос, какие действия предприняла исполнительная служба горуправления юстиции в связи с решением суда по иску Логвин В.Н., считают ли исполнители, что решение суда было реально выполнено, действительно ли Логвин В.Н. получила возможность встречаться с внучкой, как это предписано судом, а если нет, то применяла ли исполнительная служба какие-то меры к должнику, нам ответили, что вопросы по исполнительному производству являются информацией, которая может быть предоставлена только сторонам исполнительного производства, только они могут знакомиться с материалами исполнительного производства.

Газете же исполнительная служба может сообщить только то, что такое исполнительное производство действительно пребывало на исполнении и было закрыто на основаниях, предусмотренных п.8 ст.49 ЗУ «Об исполнительном производстве». Несомненно, это был очень полный ответ на поставленные вопросы. Прикрываясь такими ответами, можно не бояться обнародования какой-либо информации о недостаточных действиях исполнительной службы.

Странно, конечно, что изменения в руководстве местного управления юстиции никак не изменили ситуацию с комментариями для прессы со стороны его сотрудников - вроде бы главным девизом госучреждений сейчас является открытость и прозрачность их деятельности. Но, может, в управлении просто произошли еще не все нужные изменения и есть смысл надеяться, что Валентина Николаевна когда-то добьется реального выполнения судебных решений и содействия исполнителей? Хотя, наверное, гораздо реальнее надежда на то, что за права ребенка видеться с родственниками вступится прокуратура, которая оценит не только невыполнение судебного решения со стороны опекуна девочки, но и действия исполнителей по данной ситуации (включая отписки, нарушающие права журналистов на получение и распространение общественно необходимой информации).

Закон Украины «Об информации» предусматривает, что даже информация с ограниченным доступом может быть обнародована, если она является предметом общественного интереса - в частности, если она обеспечивает реализацию конституционных прав, свобод и обязанностей, свидетельствует о возможности нарушения прав человека и т.п. В данном случае речь идет о правах девочки на общение с родственниками и правах бабушки, закрепленных решением суда, - значит, данная информация представляет общественный интерес. Ее непредоставление - это нарушение закона об информации. Меньшее, конечно, чем невыполнение решения суда или, например, служебная халатность, но все же...

Ярослав Берест


п»ї

 Комментарии:

Имя Отзыв (сообщение)
 
Отзывов (сообщений) по данной статье нет!

Оставить отзыв

Имя
Сообщение
 

Внимание! Комментарии с нецензурными выражениями, оскорбительного характера, призывающего к межнациональной розни и пр., содержание которых противоречит Законам Украины, а также содержащие недостоверную информацию - будут удаляться. Если у вас есть достоверная информация (с доказательствами) о правонарушении тех или иных лиц, можете связаться с РЕДАКЦИЕЙ.

Код потверждения
Введите код потверждения:

Если Вы не видите картинку с кодом, проверьте, включен ли в Вашем браузере показ картинок. Если Вы сомневаетесь в том, что за символы изображены на картинке, обновите страницу и попробуйте еще раз.
Читайте у цій рубриці

Так есть ли у мамочки выбор?

Читати статтюБудущие мамочки знают, что первый визит к врачу в женскую консультацию должен быть не позднее 11-й недели беременности (ведь нужно сдать анализы и встать на учет).

«Для меня поход к гинекологу в женскую консультацию роддома №1 оказался совсем не таким, как я себе это представляла,... Читати статтю повністю







Новини
Реклама
Новини
Новини
Будь в курсі!