Обыкновенный фашизм: как разруха - в головах

Вообще киношная судьба этого режиссера сложилась - несмотря на обилие орденов, сталинских и прочих премий - не очень счастливо. «Ленин в Октябре», «Ленин в 1918 году», «Русский вопрос»... всю эту обязательную программу компенсировали разве что «Пышка» по Мопассану и «Убийство на улице Дантеса», а позже - легендарные «Девять дней одного года». Зато Михаил Ильич, замечательный человек и педагог, воспитал режиссеров, ставших гордостью нашего кино. Именно к нему пришли в 60-е Арсений Тарковский и Василий Шукшин (оба прямиком с Большого Каретного - друзья и участники становления Высоцкого), а также юный Никита Михалков, из абсолютно другого теста, но столь же яркий.

За свой главный фильм Михаил Ромм принялся в 1964-м. Вот как об этом вспоминает автор сценария Майя Туровская: «В начале 60-х мы с Юрием Ханютиным написали сценарий, пытаясь объяснить как бы внутреннее состояние людей, идущих по пути фашизма в будущее. Стали думать, кто может стать режиссером. Смешно, но это мы выбрали Ромма, а не он нас, хотя режиссер такого ранга для нас, начинающих сценаристов, был, можно сказать, не по карману. Но в то время Ромм произнес в ВТО речь об антисемитизме. Это была бомба. Его из зала почти что вынесли, он оказался в опале. И когда мы к нему пришли со своей идеей, с готовым сценарием, он подумал и сказал: «Ну что же, два месяца у меня на это есть...» Но два месяца растянулись на два года».

«Возьмите Гитлера!»

А вот что рассказывает сам Михаил Ромм:

«Меня заинтересовал материал и важность темы. Я думал, что это будет не трудно: снимать ничего не надо, напротив - сиди и монтируй. Но я ошибся. Оказалось, что задача невероятно трудна...

Материал приходил разными путями. В мае 45 года в Берлине какой-то наш лейтенант, а может, капитан зашел на запах дыма в разбомбленную канцелярию третьего рейха. Оказалось, солдаты развели в подвале костер, вспарывали кожаные мешки, вытряхивали на бетон и бросали в огонь бесчисленные фотографии Гитлера, аккуратно помеченные, одного формата. Гитлер молодой и уже не молодой, Гитлер в пиджаке и в мундире, Гитлер с Евой Браун и с любимой собакой - корчился и горел. Офицер запретил огорченным солдатам жечь Гитлера, а три мешка посолиднее отправил в Москву самолетом. Там груз вскрыли, но никто не хотел иметь дела с Гитлером. Летчик взвалил один из мешков на спину и сам потащил его в город. Уже к концу рабочего дня он добрался до «Мосфильма» и взмолился: «Возьмите Гитлера! Может, вам, киношникам, понадобится. Я его из Берлина приволок!»

Я очень благодарен и нашему офицеру, и летчику. В те грозные дни они думали о будущем - это важное и редкое качество. Глава восьмая фильма, «О себе», - наполовину из этих фотографий. Здесь и фуражка Гитлера в фас и профиль, и Зигфрид, у которого Гитлер выглядывает из-под мышки, и целая серия фото, из которых видно, на каком именно месте фюрер держал руки...Уникальные снимки, так сказать, начинающего Гитлера, который далеко не сразу научился держаться как положено фюреру: целая серия, как Гитлер отрабатывает свои ораторские позы перед зеркалом, оттачивает технику исступленного темперамента...

Вообще-то дела наши поначалу шли плохо. Нам предрекали катастрофу. У меня есть правило: держаться весело и уверенно, легче тогда работается съемочной группе. Но иной раз я не мог... Не находилось кадров хроники, необходимых, чтобы превратить наш сценарий в похожую на него картину. Нашим героем был маленький человек, немецкий обыватель. Сначала он колебался, но его прибивало в конце концов к фашистскому лагерю, а мы продолжали следить за тем, как он превращается в навоз для третьего рейха. Мы так и называли его: «наш герой» - «наш герой стоит на обочине», «наш герой видит это шествие»... Но нашего героя не оказалось. Его никто не снимал! Немецких документалистов больше привлекали генералы, министры, фокстрот, фюреры и спортсмены...

В конце концов было принято решение перебрать - пласт за пластом - всю немецкую часть фильмохранилища. Она пришла из Берлина навалом, в вагонах. Удачи доставались тяжело. Например, картина «Необходимость моторизации» - ну чего можно было ждать от нее?.. Но в третьей части неожиданно появился Гитлер - на строительстве автобана! Ему вручали большую лопату, Гитлер произносил речь и, наконец, копал этой лопатой землю под крики: «Зиг хайль!»

Оказалось, документы иногда кричат сильнее, чем самый лучший актер. Фотография на экране тоже приобрела особую выразительность. Нашлась целая серия фото из Освенцима: прибытие эшелона смерти, люди на платформе, селекция, старики, старухи, дети... Отлично сняты. Видно, эсэсовец, участвовавший в «акциях», снимки свои ухитрился спрятать (в лагерях специальным приказом Гиммлера запрещалось снимать кому бы то ни было). Или личные дела эсэсовцев с приложением фотоснимков, которые они хранили на груди. Сами герои, их матери, жены, дети, и тут же - повешенные, расстрелянные, запоротые, изнасилованные, изуродованные... Один любитель носил на груди фото отрубленных голов и рук. Другой, в виде шутки, обнял за талию повешенную женщину, дважды снялся с ней. Третий нахлобучил на голову повешенному мужчине цилиндр. Четвертый всунул в рот мертвецу сигарету. Таких весельчаков - множество. Некоторые невозможно было уже переснять - истерты руками приятелей. Вероятно, хохотали без устали...

Еще в сценарии я предложил начать фильм с кадра ребенка, играющего в песке. В конце концов Туровская и Xанютин сформулировали мою невнятную идею: «Очевидно, вы хотите установить шкалу морального отсчета: от чистоты ребенка до фашистского нечеловека». Это было верно, но, кроме того, я искал наиболее резкий удар в прямом столкновении: ребенок - зверство - смерть... К этому времени подоспели и детские рисунки. Тема детей стала сквозной. Что до самого первого кадра, «Веселого кота», - то кота рисовал мой внук.

«Они считали,что фашизм мертв»

Два миллиона метров нацистской хроники было просмотрено не зря. «Обыкновенный фашизм» стал прорывом в кинодокументалистике. Кадры мирной жизни 60-х, снятые скрытой камерой в СССР и ГДР, чередуются с эсэсовскими концлагерями, факельными шествиями. Светская хроника конца 30-х и пылающая Испания, расстрелянные, замученные женщины и дети - и нацистские фильмы с песнями и танцами. Кордебалет и марши парадов... То ироничный, то гневный, размышляющий за кадром голос самого режиссера (настояли сценаристы). И самое страшное: глаза пленников концлагерей, снятых за час до сожжения, и животный восторг толпы, тянущейся к фюреру, который, как урка, заводит себя до истерики...

Страшное в картине соседствует со смешным. Невозможно всерьез принимать клоунские ужимки Муссолини и Гитлера, смотреть на продукты нацистского «искусства», на врачей, делящих людские черепа на «правильные» и «неправильные»... Но тут же смех сменяется ужасом: вот такие шуты и уроды могут прийти к власти?! А ведь когда-то их тоже никто не воспринимал всерьез...

Фильм-завещание. Фильм-предостережение. Но почему Ромм счел своим долгом сделать картину о природе фашизма в 1960-х, в стране, где вопрос стоял, мягко говоря, не так остро?.. Он объясняет:

«Как-то я сидел в компании молодых людей. Старшему из них был 31 год, младшему - 23. Зашел разговор о политике. И оказалось, что молодежь понятия не имеет, что такое фашизм в самом существе своем. Война для них - далекое воспоминание детства, прошлое их отцов. Они не придавали большого значения фашизму, вернее сказать, они считали его мертвым, а некоторые склонны были полагать, что в этой теме много преувеличений...»

«Рассчитывать надо не на разум масс, а на их простейшие чувства»

Спустя полвека в этой теме нет преувеличений - и ярче всего это демонстрирует все та же молодежь, только сегодняшняя. «Россия для русских!» «Україна для українцiв!», «Одна мова для всiх!..» Никому не нужные, оболваненные нищими родителями, властью, безумным телевидением молодые уже не ограничиваются самовыражением в интернете («Нам нужен Русский Гитлер! Спаситель! Организатор! Патриот!»), они выходят на площадь. Находят огромное число сочувствующих. Между прочим, «фашизм» происходит от итальянского fascio - пучок, связка, объединение. Пучок прутьев был символом власти в Древнем Риме (и «Первом рейхе»). И вся идеология сводится к «мы правы, потому что мы вместе».

Разумеется, большинство этих людей на данный момент никакие не фашисты. Они не читали идеологов, не носят портретов, они даже не держали в руках «Майн кампф», где прямо говорится, что их неведение и безграмотность - подарок для будущего гипотетического фюрера.

Сегодня они просто «в пучке», а завтра могут стать опорой ультраправого режима, толком не зная, что поддерживают. Сегодня «заряды» про батьку Бандеру на стадионах их не трогают - завтра через околофутбольную тусовку они в неонацистской организации. Недаром некий идеолог ОУН четко сформулировал: «Фашизм - это прежде всего национализм, доведенный до фанатизма».

А теперь заглянем в произведение самого главного фашиста. Кроме призывов очистить мир от всех лишних и пробить череп всем несогласным, там есть и много другого. «В дни моей юности ничто так не огорчало меня, как то, что я родился в эпоху лавочников и государственных чиновников... Отдельные государства все больше походили на простые коммерческие предприятия, которые перехватывают друг у друга покупателей и стараются подставить друг другу ножку, крича о своей честности... Мне казалось, что весь мир превращается в один большой универсальный магазин...» Или вот: «Теперь господа народные представители, избранники трудящихся масс, снова возвращаются в первобытное состояние парламентских гусениц и приступают с новой энергией к пожиранию государственных запасов. Они лоснятся от жира и спокойно ничего не делают целых четыре года, пока опять пробьет час и из куколки вылупится сверкающая всеми цветами радуги бабочка».

Знакомо? Но где же новые Роммы, способные оживить нас всех простым ударом под дых, наглядно показав, Что может сотвориться из того, что творится в наших ОБЫКНОВЕННЫХ головах?..

Подготовила Людмила Гриневич

Приєднуйтесь до нас у соцмережах та оперативно отримуйте найважливіші новини:

💙Telegram

💛Facebook

Прекрасное рядом

«ХоЧу объять необъятное», - с улыбкой и легкой иронией, скользящей во взгляде умных глаз, говорит Марина. Она поразила меня с первых слов. Именно слов, потому как я услышала ее на чеховском конкурсе в Доме Антона Павловича.

Однажды я поняла, что больше люблю слушать рассказы Чехова,...

Насте только 17!

Семнадцатилетняя Настя Денисенко из Лебедина мечтает стать социальным педагогом. Но учебу в Лебединском педучилище девушке пришлось отложить из-за серьезной болезни - злокачественной опухоли ствола головного мозга.

В апреле прошлого года Настю прооперировали в Москве, но после операции...

Эта неделЯ в истории

Пока доценты с кандидатами пересекают параллельные прямые в мифических пространствах, в реальных холодает... Но День сурка, несмотря на всю неоднозначность, все-таки предвещает весну!

2 февраля. Всемирный день водно-болотных угодий. В США и Канаде - День сурка

1046 (965 лет) -...