«Не бойсь, дочурка! Надо буть первою!»

Мир 30-х, в котором родились обе мегазвезды, до невероятного изменился в том 2011-м, когда они его покинули. Он стал маленьким и тесным - настолько, что в любой своей точке почти одинаково и равнодушен, и скорбит по обеим: англо-американской Клеопатре и русско-украинской Королеве карнавала. «Ушла эпоха» - но это и они ее изменили. Звездам положено переплавлять свое время.

Обе начали карьеру с детства. Обе имели море несовпадений со своей средой (страной?), и значит - бесконечных проблем, замужеств, подарков и ударов судьбы, травм и болячек. И обе сгорели еще на лету, еще не успев потухнуть, поблекнуть, забыться: Тейлор - в лос-анджелесском госпитале, Гурченко - в своей московской квартире, не дождавшись застрявшей в пробках «скорой». По словам последнего мужа Людмилы Марковны Сергея Сенина, она смотрела свою последнюю программу, снятую в Киеве. Радовалась, как хорошо все получилось. На третьей песне из 12 закричала от внезапной боли в сердце, потеряла сознание... и больше не вернулась.

Единственное отличие: советское, а за ним российское кино (не говоря о театре) нашей звезде - а значит и нам - не предложило и половины того, сколько предложил Голливуд своей Клеопатре.

«В этот фейерверк меня бросил папа»

Будущая звезда родилась в Харькове 12 ноября 1935 года. Кстати, имя Людмила (а в семье - просто Люся) отец дал ей в честь героини фильма «Акулы Нью-Йорка». Люся росла невероятно артистичной, еще бы - вокруг нее все играло и пело!.. Папа Марк Гаврилович, профессиональный баянист, вместе с мамой Лелей (Леле было 17, когда она родила свою бедовую дочь) выступал на всех массовых мероприятиях, школьных утренниках... Ей было всего пять, когда началась война. И Люся Гурченко впервые вышла на работу - она пела немцам, за что получала объедки, которые гордо несла домой. А отец взял баян и ушел на фронт добровольцем.

«Да, это был мой первый учитель - с самого детства, во всем. «Ничего не бойсь, дочурка! Дуй свое! Надо буть первою! Сделала ляпсус - не оглядайся назад! Давай, давай!» Это фейерверк, в который меня бросил папа. Масса и ошибок, и верных шагов, встревание туда, куда не следовало... Это все оттуда идет.

Сейчас я могу безупречно владеть собой, умею переждать, не выбрасываю энергию попусту. Научилась гаварить па-а-масковски, типа «эта атвратительно савершенно», хотя ма-а-а-сквичкой так и не стала. Напротив, за столько лет приучила всех к моему диалекту. Не то что прямо так и шпарю: «Шо вы грите? Ай, перестаньте, у нас у Харкови...», но теперь мягкий южный говор - моя фишка...

Я ведь жила в довольно простой среде. В той, где, например, никогда не вели разговоров о 37-м годе. Ну откуда мне было знать о каких-то врагах - у нас таких отродясь не было... Уже потом мама мне рассказала, как в 25-м, когда все дворянское уничтожали, тягали ее вместе с дедушко... Но тогда, вступив вместе с папой в социалистическую жизнь, она молчала, счастливая, что убежала от этих дворян подальше. Зато бабушка говорила: «Этот Ленин - подличуга, провокатор. Как людишки при царе жили? Всего было вдоволь... Николашка был умный, но его победили». - «Какой Николашка? - думала я. - Наверное, давний ее воздыхатель».

Это был цирк: мама из дворян, но полностью закрыта, а папа из батраков - и вся душа нараспашку... В общем, красная кровь с голубой смешались, - и победил папа.

После «Карнавальной ночи» в драматических ролях меня не видели - пой, мол, товарищ Гурченко! С тех пор за мной тянется прекрасный, в общем-то, шлейф счастливой оптимистки - всегда веселая, заводная, танцует и поет: «Пять минут»... Но если разобраться, от силы у меня недели три хорошего времени было, а все остальное требовало терпения, умения улыбаться, не сдаваться в безвыходном положении, преодолевать себя - и при этом обходиться без сильного мужского плеча.

Но папин оптимизм был во мне неистребим. Его коронная фраза: «Успокойсь, дочурка, и помни: хорошега человека судьба пожметь-пожметь да и отпустить» - она со мною жила. Я уезжала из Москвы, спасали люди, живущие далеко от нее. Ну и пускай туалет там Бог знает где, зато хата натоплена, и варенички с картошечкой, и зал теплый... Там я научилась импровизировать, зажигать публику...

«Карнавальная ночь» вышла в 1956-м. А перед Московским фестивалем молодежи и студентов 57-го года кого-то осенила идея: всех известных, красивых ребят из институтов (конечно, и нашего, кинематографического) научить работать среди иностранцев. Тук-тук-тук - вопрос ясен? Со мной тоже встретились и пообещали: «Будете заниматься языком, у вас будет квартира»... Я была абсолютно советская, любила родину, красное знамя, но интуиция подсказывала: беги прочь! Отказалась... и из дальнейшего разговора поняла, что во мне нет ни капли патриотизма. Они распалились: да что это вы себе позволяете? Танцы, вертлявые западные штучки-дрючки... А большой начальник мне попенял: «Не захотели послужить родине, не хотите кушать хлеб с маслом? Будете кушать говно». И я его кушала - много лет...»

Амплуа - «Людмила Гурченко»

И мы много лет горевали над судьбой той, которую «не снимали три пятилетки подряд с середины 50-х...» Тень отца следовала за ней по жизни и требовала «светить!» - а ее забыли, не звали, наказывали... Это миф - тоже положенный актрисе такого масштаба.

Перерыва в съемках (а Гурченко не хватило четырех картин до сотни) не было. Другое дело, что «Карнавальную ночь», «Вокзал для двоих», «Любовь и голуби», «Маму», «Сибириаду», «Любимую женщину механика Гаврилова», «Полеты во сне и наяву» помнят все, «Двадцать дней без войны» и «Пять вечеров» - многие. А снятые в 60-70-е «Мой добрый папа», «Табачный капитан», «Цирк зажигает огни», «Тень» (и еще 20!) - мало кто. (Кстати, многие снимались в Киеве и даже имели большой успех - «Роман и Франческа», «Гулящая».) А в далекой Америке Лиз Тейлор как раз соблазняли ролью «Клеопатры», обещали миллион... Но в том и состоит главное отличие - наш талант (а заодно и характер) должны закалиться в трудностях. И она, Люся, закалилась. Создала собственное неповторимое амплуа «Людмила Гурченко» - вот то самое, что плясало, пело, сверкало, восхищало, раздражало, ошеломляло... «Да, я вспыльчивая, раздражительная, дураков ненавижу. Терпеть не могу тех, кто медленно соображает, кто лишен чувства юмора, - это калеки. Можно за это меня не любить? Можно, и я разрешаю».

Никита Михалков - один из тех редких мужчин, которому она подчинялась хотя бы на съемочной площадке, сказал однажды, что «есть актрисы, которые семью и ребенка не променяют на хорошую роль. Люся же за нее может поджечь свой дом, причем сама принесет керосин. Потом будет раскаяние, суд, но роль она все же сыграет». И она играла, играла... Но наступили наши 2000-ные. И вот именно тогда ее амплуа, ее уникальный дар оказались ненужными и невостребованными. Сыграв с Купченко, Крючковой и Ахеджаковой в «Старых клячах» (Элизабет Тейлор симметрично изобразила «Старую клячу по-американски» - совпадение?!), вечно молодая Гурченко стала актрисой новогодних ревю. Спела про «Пять минут» в новых перьях - и отдыхай до следующего праздника! Она снова, как в 70-е, села за книги воспоминаний.

Из книги «Люся, стоп!»

«...Еду в поезде на гастроли. Утром весь вагон выстраивается в туалет: ну и я выхожу... Мой противный глаз сразу замечает «зрителя». Который напрягся, подобрал живот и широко улыбнулся.

«Товарищ Гурченко, я вас жду! Докладываю: капитан дальнего плавания, но есть один грех - могу запить. Команда меня уважает. Ждут сколько надо, а потом ставят «Любовь и голуби» - помните, где вы с Васей на юге...Товарищ Гурченко, Людочка, дорогая! Все, что хотите, - шампанское, коньяк, цветы, шоколад! Умоляю, - как вы там говорите? Людк, а Людк... Скажите!»

Вот она, моя любимая профессия. Восемь утра, лицо утреннее, несчастное, и сейчас я должна забыть, что просто слабый человек, что тоже хочу в туалет. Будь любезна в одночасье встряхнуть себя, «перевоплотиться» и сыграть ярко и весело, громко и артистично! Та-а-ак... Копятся слезы обиды на судьбу, а желтый шарик желчи подпрыгивает к горлу. Слава Богу, не взорвался... Не надо - уйдут силы, энергия, а они для вечернего концерта нужны...

Из всех купе за нами следят пассажиры. И в восемь утра, около туалета, в полный голос и в удовольствие кричу: «Девочки! Уберите свою мать! Ах ты, зараза... Людк! А Людк! Де-рев-ня!» Аплодисменты! Повлажневшие и благодарные глаза капитана!..

Молодец, Людмилка, победила себя...»

«...Умер мой Марик. Все, его нет... Декабрь 1998 года. Ему было 16 лет. За три дня до этого мне сделали очередную операцию... Лежу и думаю, думаю, вспоминаю, что все болезни свои я заработала, как говорил папа, «честь по чести» на своей любимой работе - в кино. Лежу, думаю, слышу, вижу, вспоминаю, веду диалоги...

Ах ты, моя любимая Родина! Все тебе отдала - что ж ты так?.. Не могу позволить себе не работать - а как жить? Нет, лучше не думать о возрасте и деньгах.

...Он умер от передозировки. В 16 лет. От меня скрывали. Есть загадка в нашей, внезапно расколовшейся, семье... И нет моего любимого мальчика. Ах, какие у меня были на него надежды...

Я знаю, что он меня любит и ждет, я иду к нему».

Мифов о ее жизни немало. Как вышла замуж за сына репрессированного писателя Пильняка - красавца Бориса Андроникашвили, отца единственной дочери Маши. Как рассталась с Кобзоном. Как не поделила с дочкой недвижимость. Как сбежала из больницы на похороны внука-наркомана (а звали его, как ее отца, Марком). Как эксплуатировала и бросила четвертого мужа, пианиста Купервейса. Как не доехала в Голливуд. Как играла «гулящую» в Украине. Как снималась в интимной сцене с тем же Михалковым... Внимание ко всем обстоятельствам «звездной» жизни сопровождало ее очень-очень долго. И все забудется очень-очень скоро. Останется главное.

Подготовила Людмила Гриневич

Приєднуйтесь до нас у соцмережах та оперативно отримуйте найважливіші новини:

💙Telegram

💛Facebook

Где крыша дома твоего?..

«От сумы и от тюрьмы не зарекайся» - эту народную мудрость знают все от мала до велика. Но, как показывает опыт сотрудников реинтеграционного центра для бездомных, - возможность вдруг оказаться без крыши над головой ничуть не меньше.

- Причин для этого сегодня достаточно, - рассказывает...

Падая - подниматься!

Ира Макиенко: "Я горжусь мамой и очень благодарна дедушке"

Уже в три года она читала наизусть сказку о Бармалее. Под бурные аплодисменты всей семьи. А все благодаря любимому дедушке Лене. Это он привил маленькой Ире любовь к чтению и стихам, плюс, что весьма важно, смог развить...

Сумские нянечки на Западе

Чтобы жизнь в чужой стране не превратилась в пытку - внимательно изучайте условия контракта

Недавно мне удалось побывать на встрече бывших участниц международной программы Au-Pair. За чашечкой кофе молодые сумчанки, каждая из которых провела год и более за границей в качестве няни,...

Семья Кислых, горько!

Более 60 лет жизни в согласии и любви

Люди встречаются, люди влюбляются... Для кого-то впоследствии это становится лишь приятным мимолетным воспоминанием, для кого-то - судьбой. И как же важно уметь прислушаться к собственному сердцу и распознать среди тысяч лиц лишь одно, но самое...

Эта неделЯ в истории

С ветхозаветных времен эти дни несут христианскому миру надежду. Недаром на этой неделе рождалось и рождается так много людей, придающих истории положительную динамику!

6 апреля

1896 (115 лет) - В Афинах начались первые современные Олимпийские игры (6-15 апреля).

Родились:

1671...