«Возможно, он был единственным истинным христианином»

Но с Днем нашей науки совпало 90-летие человека, способного контролировать прогресс и как взрыв, и как благо человеческой цивилизации. 21 мая 1921 года родился Андрей Дмитриевич Сахаров.

Большинству родившихся в советское время это имя стало знакомо в 70-е, когда вся страна (студенты, доярки, рабочие, инженеры, ученые...) обязана была на собраниях клеймить его. За что его ругали, точно никому понятно не было. Особо продвинутые знали Сахарова как выдающегося ученого-физика и по ночам приникали к радиоприемникам. «Вражьи голоса», перекрываемые родными глушилками, называли его борцом против советской власти и термоядерных угроз человечеству, гением, диссидентом, правозащитником... Увидев его в перестройку на телеэкране, страна была поражена: болезненная внешность, вечно сбитый на сторону галстук, старческая походка, плохая дикция и запинающаяся речь - все это никак не вязалось ни с образом «отца водородной бомбы», ни с имиджем героя, которого так боялись власть предержащие. Его выступления на первом Съезде народных депутатов СССР, среди улюлюканий и захлопывания зала, у кого-то вызывали недоумение, у кого-то ненависть. А у нормальных людей - невероятное расположение и надежду.

За что же боролся, чего добивался и в 70-е, и в 80-е этот невероятный человек по фамилии Сахаров (которого разделявшие идеи общества «Память» упорно называли Цукерманом)? Как физик-теоретик и «отец советской водородной бомбы» стал правозащитником и первым в России лауреатом Нобелевской премии - мира?

«Мир, прогресс, права человека - неразрывно связаны»

«Имеется много признаков того, что человечество вступило в критический период своей истории... Даже в развитых странах люди сталкиваются с очень серьезными проблемами: неумеренная урбанизация, потеря социальной и психологической устойчивости общества, изнуряющая гонка моды и сверхпроизводства, бешеный, безумный темп жизни... отрыв все большего числа людей от природы и нормальной, традиционной жизни, разрушение семьи и простых человеческих радостей, упадок морали... На этом фоне - рост преступности, алкоголизма, наркомании, терроризма...» - вот с чего лауреат Сахаров начал традиционную «нобелевскую лекцию» (даже не верится, что он сказал это еще в 1975-м!) Но все же: «...по моему убеждению, прогресс неизбежен, его прекращение означало бы гибель цивилизации».

И дальше: «Миру жизненно необходимо всестороннее сотрудничество... воплощающее в себе дух поиска, обсуждения и свободного использования достижений всех социальных систем. Что это - разрядка? конвергенция? - дело не в словах, а в нашей решимости создать лучшее, более доброе общество, лучший мировой порядок».

Но и раньше, в «Размышлениях о прогрессе, мирном сосуществовании и интеллектуальной свободе» (1968 г.), человек с клеймом «антисоветчик» говорит о нравственной притягательности социализма - которая для Сахарова важнее экономической эффективности! Дальше он размышляет как физик, предлагая плавное и безопасное реформирование СССР сверху. Очкастые «шурики» 60-х на самом деле были не так наивны, как выставляли их партийные идеологи, и в отличие от последних любили свою страну. Что предлагал Сахаров? Расширить интеллектуальную свободу; преодолеть разобщенность между сверхдержавами и общими усилиями ответить на вызовы «третьего мира»; прекратить преследования за инакомыслие... Все это могло не только не погубить СССР, но и предупредить катастрофические процессы в мире, которые мы наблюдаем сейчас.

«А.Д. действительно ничего не боялся»

«Свои первые обращения к правительству он начал не как диссидент, а как ученый: анализировал состояние государства, подсчитывал возможности и объяснял, с цифрами, что и как надо менять и что произойдет, если этого не делать...

А.Д. понимал, что эмоции хороши на митинге или в газете, и то в первый раз, а в серьезных переговорах с власть предержащими нужны цифры, - рассказывает в книге воспоминаний о Сахарове (называя его, как все коллеги, просто А.Д.) физик и математик Марк Перельман. - Вот так, с цифрами в руках, он и начал оказывать давление на правительство, на Хрущева, приведшее в 1963-м к заключению пакта о запрете ядерных испытаний в трех средах.

...Мы познакомились в августе 1970 г. в Киеве, во время Международной (так называемой Рочестерской) конференции по физике высоких энергий. Советские физики мало контактировали с А.Д. - кто боялся последствий, а кто просто стеснялся. Иностранцы его практически не знали: уже к концу знакомый американец спросил, имеет ли выступавший на секции физик Сахаров какое-либо отношение к знаменитому Захарову, «отцу водородной бомбы», - подвели правила транскрипции русских фамилий, да и организаторы не были заинтересованы в широкой популяризации работ и идей А.Д. в какой бы то ни было области...

Конференция продолжалась долго. Интеллектуальная выносливость А.Д. меня потрясала. Выслушав за день десяток, а то и больше докладов, наведя для себя порядок в их идейной стороне и значимости - все это делалось без каких-либо записей или пометок! - он отдыхал вечером за двумя стаканами чая в ресторане, а затем, уже в номере, вдруг заявлял: «А теперь расскажите что-нибудь о физике».

В ней трудностей для А.Д. как будто не существовало - представьте себе музыканта, который может с листа, впервые увидев, сыграть на концерте любой этюд Паганини. Недаром еще в 1950 году он, работая над водородной бомбой с академиком Таммом, придумал гениальный метод удержания плазмы - «магнитную бутылку»!

Суть дела вот в чем: имеется вещество, точнее смесь ионов и электронов, с температурой, скажем, в миллион градусов. В какой сосуд поместить этот газ, чтобы он не разлетелся, если нет и не может быть вещества с температурой плавления выше 5000 градусов? (Напомню, что температура поверхности Солнца - около 6000.) Ответ А.Д. был прост: сосуд не нужен вообще - задача ведь в том, чтобы удержать быстрые заряженные частицы, а для этого достаточно окружить их такими магнитными полями, которые будут заворачивать назад все заряды, пытающиеся выпрыгнуть - это и будет «магнитная бутылка». (Любопытно отметить, что в 60-х многие ученые объясняли общественную и правозащитную деятельность А.Д. тем, что он, обладая задатками гения, проявил себя не в фундаментальной, а, по сути дела, в прикладной науке.)

Каюсь: и я воспринимал А.Д. в первую очередь как великого ученого. Было просто обидно, что он тратит свой колоссальный потенциал на что-то иное. Да и кто мог предвидеть наступление таких времен, когда Андрей Дмитриевич будет выступать на съезде, на Верховном Совете?.. А.Д. никогда не обижался, когда я осторожно спрашивал, почему он занимается правозащитной и общественной деятельностью. Он объяснял это и семейными традициями (предки были священниками, учителями), и тем, что ему - при наличии всех его регалий (это было до ссылки в Горький) - грозят меньшие беды, чем другим, фактически он, мол, может до какой-то степени прикрывать собою других «диссидентов». И потом, неизменно добавлял он, должен ведь кто-то начать, показать пример народу! Весь мой скепсис разбивался о его целенаправленную жертвенность - А.Д. действительно ничего не боялся!

Большую роль играло, мне кажется, и то, что - во всяком случае, до начала совместной жизни с Еленой Георгиевной Боннер - его интеллектуальный багаж покоился на традициях дореволюционной русской интеллигенции: с ним до 7 класса занимались дома, и это уберегло его в ранние годы от литературы соцреализма, дало иную шкалу моральных ценностей. Меня поражало, что А.Д. мог читать наизусть Надсона, кумира студенчества времен его дедов. Как-то очень тепло говорил о В. Г.Короленко - мне всегда казалось, что они во многом схожи. А.Д., как и Короленко, не мог оставаться в стороне от «земных» проблем: после Чернобыля посылает в правительственную комиссию свои соображения о причинах аварии и о возможностях минимизации дальнейшей утечки радиации. Ему просто не отвечают - крупнейшему в мире специалисту по радиации, по атомным проблемам! - вот так работали в СССР...

Единственный вопрос, который я ни разу не решился задать, это о чувстве личной ответственности за решающее участие в создании водородной бомбы. Ведь в середине 1960-х гг. он от многих иллюзий уже избавился - и тем не менее продолжал работать в Арзамасе-16 до тех пор, пока - после «Размышлений» - его не отстранили от оборонной тематики. (Кстати, сверхсекретный «Арзамас» - до 1946 городок Саров, где прославился своей святостью Серафим Саровский. В зданиях монастыря делали ядерные бомбы. - Л.Г.) Разногласия возникали и при разговорах о поддержке некоторых диссидентов. И таких случаев было немало, всепрощенчество А.Д. носило поистине евангельский характер! Вот пример: как-то вечером, уже в 1988 г., Елена Георгиевна рассказывала, что в Горький было прислано более 4000 ругательных и оскорбительных писем - и не только от коллег. Одно было особенно обидным - от физика, которого А.Д. хорошо знал уже лет сорок. А.Д. согласно кивал головой, когда Елена Георгиевна, кипя от возмущения, говорила, что это письмо она не может забыть. И надо же было так случиться, что на следующее утро, когда мы стояли у входа в аудиторию, именно этот человек бросился радостно приветствовать А.Д.!

Я попытался встать между ними, но А. Д. пожал протянутую руку и спокойно заговорил. Я не выдержал и спросил у этого коллеги - помнил ли он о письме в Горький. Он как-то смешался, но А.Д., честное слово, покраснел намного больше, ему было стыдно за старого знакомого, а может быть, и за меня... Возможно, А.Д. был единственным истинным христианином, которого я видел.

Когда, году в 1973, Елена Георгиевна и А. Д. впервые попали в древний Сионский собор в Тбилиси, они поставили и зажгли свечи у одной из икон. В те годы это еще не было принято; я, конечно, «ничего не заметил», но потом мы как-то заговорили о Боге, о вере, о разнообразии верований среди ученых. А. Д. охотно поддерживал эти темы, говорил о религии как основном источнике морали народа. «Что касается меня...

Я считаю, что внутренний смысл во всем бытии, во всем, что существует, есть. Полная неосмысленность, отсутствие какой-то духовной теплоты в мире для меня неприемлемо. То есть в какой-то мере это, наверное, религиозное чувство, но оно не выливается ни в какую религиозную систему, ни в какие-либо догматы... Вот такая у меня довольно сложная и неопределенная позиция...»

... 14 декабря 1989 года А.Д. упал в коридоре своей квартиры и умер - редчайшее и неизлечимое заболевание сердца. Возможно, останься он жив, история всех тех стран, что входят и не входят в СНГ, могла бы сложиться по-иному... Мне же хочется закончить эти воспоминания словами Бертрана Рассела о Спинозе: были, возможно, люди с еще более гениальным интеллектом, но не было никого благородней».

Подготовила Людмила Гриневич

Приєднуйтесь до нас у соцмережах та оперативно отримуйте найважливіші новини:

💙Telegram

💛Facebook

Помогите Лизе!

Двухлетняя Лиза Ковальчук уже два месяца находится в отделении гематологии Сумской областной детской больницы.

У малышки острый лимфо-бластный лейкоз. А на прошлой неделе к этому страшному диагнозу добавился еще один - гепатит С. Лизочка очень старается выздороветь и поскорее пойти...

Счастливая звезда маршала Рыбалко

Больше узнать о легендарном командарме можно в с.Малый Выстороп на Лебединщине

Среди нескольких сотен прославленных героев войны, которых дала миру Сумщина, большими буквами вписано имя дважды Героя Советского Союза, первого маршала бронетанковых войск Павла Семеновича Рыбалко....

Эта неделЯ в истории

Главное событие недели - конечно же, День (а то и Ночь!) музеев. Вот когда историю можно увидеть воочию, почувствовать, а то и пощупать!

18 мая. Международный день музеев

1721 (290 лет) - 96-летняя Мария Карильо стала старейшей жертвой инквизиции - ее сожгли на костре в Мадриде.

1881...