Не позволял душе лениться

И для них, и для читателей он всегда был неожиданным при жизни, продолжает удивлять и нас, много лет спустя после своей смерти. Например, знаете ли вы, что вы его отлично знаете? «Меркнут знаки Зодиака Над просторами полей, Спит животное собака, Дремлет птица воробей...» - это он. И «Некрасивая девочка» с хрестоматийным, но снова и снова поражающим и тебя вопросом: «...Но если так, то что есть красота, И почему ее обожествляют люди? Сосуд она, в котором пустота, Или огонь, мерцающий в сосуде?» А ставший любимцем бардов всех поколений «можжевеловый куст, можжевеловый куст»: «Я увидел во сне можжевеловый куст, Я услышал во сне металлический хруст...»? Это же и на музыку класть не надо - уже музыка! Его, Заболоцкого.

И не его, Заболоцкого, музыка, но его стихи - и светлые, и безнадежные одновременно, - финальная песня в «Доживем до понедельника», которую так чудесно поет Вячеслав Тихонов. Помните: «В этой роще березовой...» и дальше про иволгу? Наконец, неизменный бальзам на нежные женские души, особенно в ресторане, - «Очарована, околдована, С ветром в по-оле когда-то обвенчана, Вся ты словно в оковы закована, Драгоценная моя женщина...» - тоже не что иное, как «подправленное» под шансон «Признание» Николая Заболоцкого. И какое признание!.. Но главное - «подправленные» или истинные, под музыку или сами по себе, - его стихи продолжают жить.

Что, наверное, и есть для поэта и цель, и тайная мечта, и счастье. Оправдывающее и компенсирующее все ужасы его времени, трагичность собственной судьбы и почти всегда раннюю смерть. Заболоцкий умер в 55. И ровно 55 лет назад - 14 октября 1958 года. А в нынешнем 2013-м исполнилось бы 110 лет со дня рождения поэта.

«Столбцы»

Между тем внешне, по воспоминаниям, он скорее напоминал бухгалтера: полноватый, розово-вымытый, степенный, в круглых очках на круглом лице. Разительное несходство и со своими стихами, и с человеком, который из этих воспоминаний встает перед нами! Причудливая личность Заболоцкого не раз попала, как выяснилось, и в художественную литературу его времени: под разными именами его описывали различные писатели, в том числе автор великого романа «Жизнь и судьба» Василий Гроссман.

Родом он был из простой семьи: отец - вятский крестьянин, сумевший выучиться на агронома, мама - сельская учительница. Сельской она стала по воле мужа, который решительно вывез ее из города. Так что семейный деспотизм Николая Алексеевича, судя по всему, передался ему от отца. А ранняя любовь к поэтам и поэзии - наверное, от матери. В 1920 году страстно

увлеченный акмеистами и символистами (Ахматовой, Блоком) юноша с «объемистой тетрадью плохих стихов» оказывается в Москве, потом - в Петрограде (еще не переименованном в Ленинград).

Но начало его собственной поэтической судьбы и яркой славы связано с другим, чисто питерским поэтическим течением - ОБЭРИУ (Объединение Реального Искусства). Необычайно веселую, продолжившую традиции футуристов литературную группу основали вместе с Заболоцким Даниил Хармс, Александр Введенский, Николай Олейников (все эти прекрасные поэты умерли страшной смертью в годы репрессий). Обэриуты ставили целью не только «организовывать вещи смыслом», но и выработать новое мироощущение и новый способ познания.

Заболоцкий, изучив труды Энгельса, Григория Сковороды, Тимирязева, теорию Вернадского о ноосфере, охватывающей все живое и разумное на планете, и теорию относительности Эйнштейна, к публикации первого сборника стихов подошел во всеоружии. «Столбцы», охватив все мироздание и одновременно литературный процесс в родном отечестве 1930-х годов, кого-то восхитили, кого-то возмутили, но поразили всех. Еще бы! Вот отрывки из стихотворения «Свадьба»:

«...В столовой пир горяч и пылок. /Графину винному невмочь/ Расправить огненный затылок./ Мясистых баб большая стая /Сидит вокруг, пером блистая, / И лысый венчик горностая / Венчает груди, ожирев / В поту столетних королев... /Огромный дом, виляя задом, /Летит в пространство бытия. /А там - молчанья грозный сон, /Седые полчища заводов, /И над становьями народов - /Труда и творчества закон».

Да, принципы социалистического реализма в этих стихах не ночевали!.. «А так как «Столбцы» не были банальны, - пишет в воспоминаниях близко знавший их автора Корней Чуковский, - то Заболоцкий уже все годы вплоть до своего ареста работал в обстановке травли».

«Спой мне, иволга, песню пустынную...»

Его арестовали 19 марта 1938 года - «за антисоветскую пропаганду». Вот строки из мемуаров «История моего заключения»: «Первые дни меня не били, стараясь разложить морально и физически. Мне не давали пищи. Не разрешали спать... За стеной, в соседнем кабинете, по временам слышались чьи-то неистовые вопли. Ноги мои стали отекать, и на третьи сутки мне пришлось разорвать ботинки, так как я не мог переносить боли в стопах. Сознание стало затуманиваться, и я все силы напрягал для того, чтобы отвечать разумно и не допустить какой-либо несправедливости в отношении тех людей, о которых меня спрашивали...»

От смертной казни Заболоцкого спасло то, что несмотря на все истязания он не признал обвинения: что создавал контрреволюционную организацию. Срок - пять лет - он отбывал в лагерях НКВД в Сибири, затем в Кулундинских степях, а с марта 1944 года ему разрешили жить на выселении в Караганде, куда к нему немедленно приехала семья - жена и двое детей: сын Никита и маленькая дочь Наташа. В этих условиях Заболоцкий совершил настоящий творческий подвиг - закончил переложение на стихи «Слова о полку Игореве», ставшее лучшим в ряду опытов многих русских и советских поэтов. Это помогло ему (при помощи Александра Фадеева) добиться освобождения, и в 1946 году Заболоцкие вернулись в Москву.

Страдания семи лет были позади, но жить им было негде. С риском для себя им давали приют то одни, то другие старые друзья: Николай Степанов, Ираклий Андроников, Евгений Шварц. «Н.А. пришлось спать на обеденном столе, так как на полу было холодно, - вспоминал Степанов. - Да и сами мы спали на каких-то ящиках. Н.А. педантично складывал на ночь свою одежду, а рано утром был уже такой же чистый, вымытый и розовый, как всегда...» Позже писатель Ильенков предоставил Заболоцким свою дачу в Переделкине, с подступающей прямо под окна березовой рощей. Это было настоящее счастье, и об этой-то березовой роще Заболоцкий и написал свою «Иволгу»: «Спой мне, иволга, песню пустынную, Песню жизни моей»...

Их жизнь, мучительно трудная (сажали и жили картошкой, не печатали) стала входить в нормальную колею лишь в конце 40-х, когда они получили двухкомнатную квартиру на Хорошевском шоссе и он начал зарабатывать стихотворными переводами. Надо сказать, что у Николая Алексеевича была замечательная жена - настолько необыкновенная, что все вспоминавшие Заболоцких в один голос называют ее ангелом. Худенькая, всю жизнь похожая на курсистку-бестужевку (кстати, как выпускница Ленинградского педагогического, она тоже, как и мать Заболоцкого, могла стать учительницей), Катерина Васильевна обожала и беспрекословно слушалась своего мужа.

Вспоминает Чуковский: «В эти годы я близко наблюдал их жизнь. Я сказал бы, что в преданности и покорности Катерины Васильевны было даже что-то чрезмерное. Николай Алексеевич всегда оставался абсолютным хозяином и господином у себя в доме... Он единолично распоряжался деньгами и сам покупал одеяла, простыни, одежду, мебель. Катерина Васильевна никогда не протестовала и, вероятно, даже не давала советов. Она никогда не спорила с ним, не упрекала его - даже когда он выпивал лишнее, что с ним порой случалось... И вдруг... она ушла от него к другому».

Последняя любовь

Драма двух писательских семей потрясла московский литературный мир 1950-х и оставила о себе много воспоминаний. Катерина Васильевна, которой в то время было уже 49, ушла к давно любившему ее Гроссману. Продолжает Корней Чуковский: «Сначала он был только удивлен - до остолбенения - и не верил даже очевидности... Он удивился бы меньше, если бы она проглотила автобус или стала изрыгать пламя, как дракон. Удивление сменилось обидой. Впрочем, обида - слишком слабое слово. Он был предан, оскорблен и унижен. А унижения он вынести не мог. Ему нужно было немедленно доказать всем и самому себе, что он не унижен, что он не может быть несчастен оттого, что его бросила жена... Нужно жениться. Немедленно. И так, чтобы об этом узнали все». Николай Алексеевич позвонил своей давней поклоннице - 28-летней, умной, талантливой и красивой женщине Наталье Роскиной. По прихоти судьбы - практически названной дочери Василия Гроссмана, который взял на себя заботу о ней после гибели на войне ее отца, писателя-чеховеда.

Странный и внезапный брак двух абсолютно разных и чужих людей, конечно же, стал ошеломившей всех сенсацией и, конечно же, не складывался: «Ссориться мы начали буквально с первого же дня. Как только был исчерпан предыдущий предмет обсуждения - выхожу я за него замуж или нет, - этим предметом стала политика. Заболоцкий объявил мне спокойно и твердо: «Для меня политика - это химия. Я ничего не понимаю в химии, ничего не понимаю в политике и не хочу об этом думать». По молодости или по глупости, но я поняла его слова буквально. Если он не понимает - я ему объясню.

И вот я вдохновенно разглагольствовала о том, что без политики ничего не существует, что наша жизнь пропитана ею; несложными примерами я подкрепляла свои несложные мысли. Заболоцкий отмалчивался, но, видно, думал что-то свое... Однажды, в минуту душевного растворения, он все-таки сказал мне одну фразу на эту тему: «Я только поэт, и только о поэзии могу судить. Я не знаю, может быть социализм и в самом деле полезен для техники. Искусству он несет смерть».

...И удивление, и обида, и короткая страстная любовь - именно ей, Наталье Роскиной, и посвящено его «Признание» - все прошло, осталось только горе. Он никого не любил, кроме Катерины Васильевны, и никого больше не мог полюбить. Об этом - целый цикл «Последняя любовь». Оставшись один, никому не жаловался, продолжал систематично работать. Но тосковал по Екатерине Васильевне и мучительно беспокоился о ней. И случилось чудо - она вернулась!

Увы, счастье воссоединения семьи и обоюдного прощения было недолгим. Как пишет Чуковский, «он пережил уход Катерины Васильевны. Но пережить ее возвращения он не смог». Измученное сердце поэта не выдержало: случился инфаркт (один он уже пережил раньше), после которого он прожил полтора месяца. Методично работая, как всегда - так казалось всем. Но поэт приводил в порядок свои дела и стихи - знал, что умирает. Это смертельно больным человеком написаны еще одни знакомые всем, почти пастернаковские строчки: «Не позволяй душе лениться! Чтоб в ступе воду не толочь, Душа обязана трудиться И день и ночь, и день и ночь! Гони ее от дома к дому, Тащи с этапа на этап, По пустырю, по бурелому, Через сугроб, через ухаб!..» Уж он-то точно не позволял душе лениться всю свою жизнь.

Подготовила Людмила Гриневич

Приєднуйтесь до нас у соцмережах та оперативно отримуйте найважливіші новини:

💙Telegram

💛Facebook

«Наши» на «Х-факторе-4»

Вокальное шоу «Х-фактор» в особой рекламе не нуждается и давно полюбилось многим украинцам. В этом году в нем пробовали свои силы и сумчане: студент Сумского техникума пищевой промышленности Анатолий Калюжный и два дуэта: «Эпицентр» и TWO VOICES.

Надо сказать, удачно. Они попали...

«Шестьдесят эмоций» от Владимира Семерни

В прошлую пятницу сумской бомонд собрала «эмоциональная» экспозиция члена Сумского фотоклуба «Позитив» Владимира Семерни - такая же яркая, разноплановая, живая и интересная, как и ее автор, которому недавно исполнилось 60.

Великолепные портреты («Янычар», «Мама»), порой больше...

Оскар для Ирины Проценко

В одном из самых лучших залов Сумского художественного музея - зале Итальянского искусства - в пятницу,

11 октября, было многолюдно. Принимала гостей и слушала в адрес своего творчества самые лестные отзывы сумская художница Ирина Проценко.

Встреча получалась живой, динамичной...

«Музыка - моя душа, моя жизнь!»

В понедельник, 7 октября, в Сумской областной филармонии было тепло от улыбок, звучало хоровое многоголосие, разносился аромат роз и хризантем, и многие, услышав голос Нины Степановны Смирновой, вспоминали радостные минуты из своей студенческой жизни.

В тот вечер и ученики, и просто...

«Світло і колір» Александра Чередниченко

В прошлую среду, 9 октября, в Сумском художественном музее, на открытии персональной выставки художника Александра Чередниченко звучали искренние слова восхищения его творчеством, работоспособностью, позитивным настроем, заложенным в каждой картине.

Начальник областного управления...

Любовь к профессии. К музыке. К жизни

НатальЯ Леонидовна Хорунжая, старший преподаватель высшей категории Сумского высшего училища искусств и культуры им.Бортнянского, отдала музыке без преувеличения всю жизнь. И все, как водится, начиналось в раннем детстве...

Профессиональных музыкантов в семье Натальи Леонидовны...

«Ромашка»: не детсад - а сказка!

«В нашем детском саду работает волшебница Надежда. Она своими поделками украсила всю территорию: красота неописуемая!

Малыши даже с удовольствием стали ходить в сад - их от самой калитки приветствуют сказочные персонажи. А площадки какие - все разрисованы яркими картинами. Загляденье!...

Роскошный юбилей

Григорий Степанович и Лидия Павловна соединили свои судьбы в одну 65 лет назад, но помнят события далекой молодости так ярко, будто это было вчера.

...Апрель 1948 года. Демобилизовавшийся из армии Григорий вернулся наконец в родную Терешковку, откуда его вместе с отцом забрали...

«В поисках гармонии»

«СегоднЯ настоящий праздник художественной фотографии», - сказал на открытии выставки Ларисы Булгаковой фотохудожник Александр Мыколенко. И судя по количеству гостей, это действительно было так.

В областную научную библиотеку поздравить с первой персональной выставкой Ларису Николаевну...

Ушел человек, которому было не все равно

ПЯтого октября сумчан взбудоражило сообщение, что на ул.Прокофьева водитель автомобиля Audi, студент одного из сумских вузов, двигаясь на большой скорости, сбил пожилого мужчину, который переходил дорогу по пешеходному переходу с велосипедом в руках.

Водитель «на эмоциях» пытался...