Хорошо там, где нас нет

Автор этого материала - Алексей Лукьяненко - в недавнем прошлом успешный латвийский бизнесмен, который, как и многие другие, потерпел крах в период кризиса 2008 года и был вынужден уехать в Великобританию и начать все с самого начала. Поработав там некоторое время, он все же вернулся обратно. Почему? Слово - самому Алексею:

- Большую часть жизни у меня был свой вполне успешный бизнес. Я много работал и много чем занимался, всегда находил выход из самых тяжелых ситуаций. Но жизнь распорядилась иначе. Как ни старался, я не смог противостоять той обстановке, которая сложилась в моей стране. Сложилась - или сложили... Отправляясь в Великобританию, я искренне считал, что еду в страну, где живут удивительные люди, про которых слагают легенды и пишут гимны. Что там все хорошо и все счастливы, ведь это страна, где производят самые лучшие товары и где толерантность и демократия стоят во главе угла.

Еще в Латвии мы представляли себе Великобританию как некое сказочное место. Где нас любят, ждут и только мечтают встретить, расцеловать у трапа самолета и дать нам любимую работу за огромные деньги. Где нас ждет доступное жилье, дешевые машины, приветливые люди и невиданные перспективы роста. Теперь я знаю, что это огромный миф, созданный догадываюсь кем. И я догадываюсь, кто и зачем направо и налево раздавал здесь кредиты, зачем людям дали возможность вставить голову в петлю, а потом взяли за эту веревку и отвели на рабочее место. Только уже не около родного дома, а где-то в Европе. Зачем создана эта убийственная экономическая ситуация, зачем сравняли с землей заводы и фабрики? Я скажу, зачем. Потому что стремительно стареющая Европа не в состоянии вытянуть свои производственные мощности и содержать своих пенсионеров, привыкших к хорошей, обеспеченной жизни. Европе нужна рабочая сила и налогоплательщики. А как их привлечь? Очень просто. Надо открыть рынок труда и принять в еврозону страны, где еще остались рукастые и головастые кадры, а потом создать внутри этих стран невыносимую экономическую обстановку. Это ведь нетрудно. Нужно только продвинуть несколько нужных решений в Брюсселе по просьбе некоторых «высокоразвитых» стран, которые приняли у себя несметное количество бездельников из своих бывших и настоящих колоний. А теперь схватились за голову, потому что те никогда не работали у себя и не планируют это начинать по приезде. Своя рабочая сила постепенно выходит на пенсию, а заменить ее реально некем. Поэтому надо что-нибудь пообещать нам, приведенным в скотское состояние, - и мы сами побежим к ним. И будем с благодарностью целовать им руки. Работать за себя и за них на их заводах, платить налоги, обогащать их владельцев недвижимости, внося невиданную аренду за убогое жилье, оплачивать нереальные страховки, отдавать бешеные деньги за связь, коммуникации и электричество. В конце концов, кто-то же должен это делать. Ну и конечно, содержать своими налогами всех мнимых безработных, к которым Европа испытывает сострадание из-за их колонизации. В четвертом «Крепком орешке» Брюс Уиллис спасал США, где компьютерщики обрушили экономику страны. Однажды на каком-то застолье я пошутил:

- Я знаю, как обрушить экономику Великобритании.

- Ну и как? - спросили меня.

- Надо сделать так, чтобы в один день все эмигранты не вышли на работу. Это будет конец.

Все рассмеялись. А ведь на самом деле - у нас на предприятии реально работала половина поляков плюс прибалты. И давайте предположим, что будет с заводом, если из 1800 человек половина утром не придет? Чтобы вы поверили во все вышесказанное, я расскажу, с чем мне пришлось столкнуться в Великобритании.

На дне

В Великобритании создать свой бизнес без начального капитала - утопия. Поэтому я понимал, что придется стартовать простым рабочим на каком-нибудь заводе. Итак, стартовать пришлось с самого низа. С рыбного завода на одном из далеких Шетландских островов в Северном море. По сведениям из Интернета и количеству призов на их веб-сайте - это один из лучших лососевых заводов в Европе. Интересно, что же тогда происходит на других?

Мне повезло, что в цеху был литовец, который дорабатывал последние две недели. Он мне все рассказал и ввел в курс дела. Как правило, никто никого здесь ничему не учит. Сам смотришь и въезжаешь. Первое время, даже если из-за твоего незнания происходят аварии и остановки, все молча все исправляют, но никто не говорит ни слова. Так же и с местными. Их тоже никто не учит, но мы сами по себе учимся быстрее. И поэтому мы - более ценные работники. Плюс среди нас много тех, кто по-настоящему вкалывает. Хотя некоторые из наших, если есть возможность, быстро перестраиваются и начинают работать по принципу местных - т.е. старательно избегать работы под любым предлогом. Сидеть в туалетах с іPhone, прятаться на улице, короче, находиться там, где нет камер и невозможно доказать, что ты ничего не делаешь.

Есть на заводе категория местных, которые там просто находятся. Это либо чьи-то дети, которых некуда пристроить, потому что они только что закончили школу и ничего не умеют, чьи-то братья, сестры или родственники, которые не хотят идти на тяжелую работу и вместо этого просиживают штаны здесь, либо люди предпенсионного возраста. Последних додерживают до пенсии. Они обычно весь день ходят кругами по заводу, сложив руки за спиной, или носят туда-сюда какой-нибудь предмет, например моток веревки. У них должности типа дневного клинера (уборщика), и на тридцатиминутных брейках (перерывах) они из шланга моют и без того чистые стены. Сложное оборудование, которое все в жиру и кишках, моют наши. Наши же клинеры в основном работали и в ночную смену, когда нужно было вымыть весь завод. Четыре человека плюс супервайзер за ночь отмывали все линии и все цеха. Когда мы приходили утром, на этих людей было страшно смотреть. Реальная ситуация на заводе - это на одного работающего один неработающий. Но получают все одинаково.

Когда приходишь работать в холодильник, тебе дают только перчатки, кепку, обычные резиновые сапоги и oilskin (прорезиненный комбинезон на лямках, кстати, латвийского производства). В холодильнике обычно +2, иногда бывает и минус, но теплая одежда - это твоя личная забота. Со временем, если получишь контракт и если попросишь, могут дать синтетическую зимнюю шапочку и термосапоги на толстой подошве. Это все.

Если ты заболел или травмировался - это твои проблемы. Один литовец как-то сорвал спину, и врач сказал ему, что две недели надо лежать дома. Когда он сказал это на работе, его уволили, чтобы не оплачивать больничный, а после того как поправился, взяли обратно. Из-за прерванного стажа он потерял все годовые бонусы. Я ударил коробкой предплечье правой руки спустя две недели после начала работы. Когда я поднимал тяжелые коробки, боль была дикая. Но на тот момент у меня не было контракта, и я понимал, что, если не смогу работать, меня уволят. Я перебинтовал руку, когда боль была совсем нестерпимой - закатывал рукав, разматывал бинт и клал руку в лед. Через пару минут становилось легче, я снова бинтовал руку и продолжал работать. Все простуды, которые были потом, за все время работы, я переносил на ногах, поедая лекарства прямо в цеху. Местные в таких ситуациях сразу уходят на больничный и могут не появляться неделями. Просто приносят бумажку от врача и снова идут домой. Их никто не уволит. Контракт тебе стараются не давать как можно дольше. Без контракта ты никто. Ты работаешь по заниженной ставке, и тебе в любой день могут сказать, что ты не нужен. К тому же ты не имеешь гарантированной оплаты 30 часов в неделю, если нет рыбы. Это только для контрактников. Некоторые наши работают без контракта годами. Просто потому что некуда деваться. Мне контракт дали быстро, по окончании проверочного срока. Но, я думаю, только потому, что в холодильник очень тяжело найти людей и меня просто постарались привязать. Местные из других цехов открыто говорили, что если их переведут в chill (морозильник), они даже не будут переодеваться. Просто уйдут домой. Потому что это тяжелая, бесчеловечная работа. И над людьми так издеваться нельзя. При мне был рекорд. Местный, поработав у нас в цеху два с половиной часа, пошел попить водички и не вернулся. До этого обычно они выдерживали около двух дней.

Ставка без контракта в холодильнике - 6,05 фунта в час, до налога. С контрактом - 6,55. Это самая тяжелая работа на заводе - погрузка и отправка готовой продукции. Туда идут наши, которым некуда деваться. В цеху должно быть шесть человек. В реальности столько там не было никогда. Вернее, было и больше, когда не было роботов. Тогда с конвейера, по которому непрерывно идут коробки, руками снимали всю продукцию и грузили на паллеты. Команда из 6-7 человек ежедневно пропускала через себя от 40 до 120 тонн рыбы, в зависимости от сезона. Как правило, на погрузке работали наши, местные только забирали готовые паллеты роклами и вывозили на рампу под вилку погрузчика. Мне повезло. За несколько месяцев до моего прихода поставили роботов, и основная масса коробок пошла на них. Нашим рукам доставались только коробки для коптильни. Но и людей стало в два раза меньше. Для коптильни все грузилось вручную при любом раскладе, потому что коробки без крышек. В плохие дни мы вдвоем или втроем загружали до 100 паллетов по 21 или 24 коробки на каждый. Одна коробка с рыбой и льдом в среднем весила 25 кг. При этом еще нужно было успевать поправлять коробки, которые шли на роботов, переклеивать криво наклеенные наклейки со штрихкодами, вытаскивать коробки, если они застревали на линии, и собирать с пола и переупаковывать те коробки, которые робот уронил. Если роботы останавливались, мы начинали грузить все руками. Завод не мог стоять, и главному управляющему было все равно, как мы будем справляться. Кроме нас, в цеху был супервайзер

(управляющий) и два вайзера (помощники управляющего). Это были местные. Супервайзер получал 10 фунтов в час, вайзеры по 8. Они помогали нам крайне редко. В основном они вывозили готовые паллеты с ручной погрузки и с роботов. В остальное время болтали и торчали на телефонах. В отличие от местных, нам выговаривалось за все, и увольняли нас, в отличие от них, после третьего предупреждения.

Вторая жизнь испорченной рыбы

Был еще на заводе цех Process, где резали лосося на филе с помощью специальной машины. А потом из него вынимали кости. Кстати, из свежей, только что убитой рыбы кости выдрать невозможно. Поэтому она должна отстоять в холодильнике порядка двух суток. Тогда кости отслаиваются от мяса, и их можно вытащить. Потом рыбу начинают резать. Это в лучшем случае еще сутки. Потом еще сутки она идет до большой земли. А потом еще и в магазин. Поэтому понятие «свежий» - это не совсем про нее. К слову, при разделке лосося красную икру выбрасывают вместе с кишками. Местные считают, что нельзя есть рыбьи яйца.

Когда не хватало льда, супервайзер брал его лопатой с пола и клал в коробки. Прямо из кучи, которая образовывалась под льдогенератором. Когда коробка с филе падала с линии в нашем цеху, ее тоже никто не нес обратно на процесс. Гораздо проще было повернуть коробку на бок и затолкать сапогом лед и рыбу обратно. Благо, все было завернуто в синюю полиэтиленовую пленку, и получившееся месиво можно было ею прикрыть.

А теперь несколько слов об органическом лососе, который выращивают на специальных фермах. Не знаю, что они там с ним делали, но однажды корабль привез рыбу, которая буквально рвалась руками и жутко воняла. Мы предположили, что она умерла своей смертью и основное ее преимущество состояло в том, что она умерла без стресса, а значит, дико полезна для здоровья. В остальные разы она была живая и очень красивая. Тем не менее было пару дней, когда корабль привозил обычную рыбу, но через какое-то время начинали выходить коробки с наклейкой «органик», а потом снова шла обычная, хотя вся она была с одного и того же корабля.

Бывали случаи, когда инженеры забывали закрыть уличные ворота в холодильник. Они оставались открытыми на улицу с пятницы, и в понедельник зайти в цех было практически нереально. Несколько тонн рыбы протухали, кровь из нее вытекала на пол и воняла так, что хотелось блевать. Но надо было работать. А офис лихорадочно думал, что делать. В итоге всю эту рыбу пускали на коптильню. Существует масса рецептов с различными пряностями и специями, которые спасали продукт. Тогда начинали морщить носы девчонки на процессе, которые разделывали ее на филе. Самое интересное, что они даже не догадывались, почему стоит такая вонь. Но мы на перерывах вносили им ясность, и от этого они морщили носы еще сильнее. А инженеры как ни в чем не бывало продолжали работать дальше.

Как воруют часы

Вообще система работы по часам очень хороша для опытных работников, которые используют ее для того, чтобы выдавать собственное безделье за полноценную работу. Наш супервайзер, одинокий мужчина, которому не надо было торопиться домой, сидел в офисе до 9 часов вечера. Даже если мы заканчивали работу в 5. Иногда он оставлял с собой кого-нибудь, чтобы ходить по цеху, протирать роботов, переносить паллеты с места на место, но это было очень редко и оставлял он только очень приближенных. К тому же в цеху стояли камеры, и долго валять дурака не получалось. А вот в офисе камеры не было. Супервайзер закрывал окна офиса крышками от пустых коробок и смотрел порнуху. Вообще, он смотрел ее всегда. А самые интересные моменты приносил показывать работникам на своем іPhone. Мне он порнуху не показывал никогда. Видимо, понимал, что в список моих увлечений входит что-то другое.

На процессе часы воровали иначе. Нарезанное и упакованное филе сваливали в большой бин (емкость), распускали всех литовцев с линии раньше времени, а потом оставался супервайзер и несколько приближенных к нему местных, которые раскладывали рыбу по коробкам и отправляли к нам в цех. Нам, конечно, было хорошо, потому что коробки у них были маленькие, легкие и это были несложные дополнительные часы. У меня был случай, когда я сделал clockout (электронная отметка окончания рабочего времени) и пошел за своей девушкой на второй этаж, чтобы ехать домой. Она заряжала в линию пустые коробки на завтрашний день. Обычно это делают 3-4 человека. Но из наших никто не остался на overtime (дополнительное время), а англичане, как обычно, ушли. Мне говорили, что нельзя оставаться без разрешения супервайзера, и я пошел спрашивать разрешения помочь ей. Никого не найдя, я вернулся и стал помогать. Не мог же я сидеть и смотреть, как она одна выгружает целую фуру. Утром мне сказали, что в такой ситуации супервайзер должен посмотреть записи на камере и вручную записать мне дополнительное время. Ведь я работал! Света пошла к нему, объяснила ситуацию и попросила добавить мне время.

Я сказал ей: пусть он напишет хоть 30 минут вместо отработанного часа. Но я не получил ничего. Было даже не обидно, а просто противно. На общем фоне того, в каком масштабе воровались часы на заводе, 30 минут подтвержденного времени встали ему поперек горла. Просто я был не местный. Местный бы получил все до минутки. Ведь на камере есть часы.

Через какое-то время после основного времени в холодильнике я стал ходить в коптильню. Это был тот же dispatch (отправка готовой продукции), только пачки с рыбой весили 150 гр, и их надо было паковать в коробки по 10 штук. Причем за те же 6,55 фунта в час. Там тоже был холодильник, но работа в нем была не бей лежачего. Особенно хорошо было по выходным, когда в субботу идет полторы, а в воскресенье даже две ставки в час. Меня туда позвал литовец, который работал там уже 7 лет и выполнял всю работу супервайзера, который обычно отмечался утром и уезжал на весь день по своим делам. Там я впервые увидел Кевина. Это была такая местная достопримечательность. Он был немного не в себе. Видимо, от рождения. Там вообще очень много больных людей, наверное, проблемы с ДНК. Говорили, сказывается то, что много лет у них были браки между родственниками. Отцы спали с дочерьми, братья с сестрами - и рожали детей. Реально, даже сейчас там можно увидеть людей, похожих на сказочных лесных гномов. Маленьких ростом, с огромными носами, близко посаженными маленькими глазками и маленькими, свернутыми в трубочку ушами. Огромное количество людей в инвалидных колясках, издают какие-то животные звуки. Больные дети. Это какой-то генетический сдвиг. И я не раз слышал, что королевство пустило поток эмигрантов в страну, чтобы разбавить кровь. У Кевина, судя по всему, была не самая тяжелая стадия. Он пошел работать в 15 лет, получил права на forklift (погрузчик) и автомобиль. К 21 году он уже пять лет отработал на рыбных заводах, у него был красный тюнингованный «Форд Фокус» с двумя белыми полосами по кузову, и его любимое развлечение было подбирать на дороге школьниц. Его ловили и судили за секс с несовершеннолетними девочками не один раз, но каждый раз отпускали. Потому что он был больной. Он выходил из зала суда и продолжал заниматься своим любимым делом. И все только ждали следующего раза. Я с трудом выдерживал его звериный взгляд.

Однажды в коптильне мне сказали, что мы будем паковать рыбу для акции в торговой сети. Здесь очень часто проходили акции «плати за одну - бери две». В цеху отправки стоял паллет с картонными коробками, покрытыми снегом. Обычно пакетики с рыбой вылетали из окошка коптильного цеха, но сегодня они лежали в картонных коробках на паллете. Несколько рабочих доставали из коробок их содержимое и клеили наклейку с датой на несколько дней вперед. Сначала я не понимал, что происходит, но потом, когда пошли в морозильную камеру, доставая очередную заледеневшую коробку, я увидел на ней наклейку с датой двухгодичной давности. Рыба хранилась в морозильной камере 2 года! А теперь ее паковали на акцию в магазин, где она стоит 25 фунтов за килограмм. Я спросил литовца, а что будет с той, которую коптят сейчас. Он ответил, что пойдет в морозилку.

Иногда в коптильный цех ходили на овертайм наши работники из других цехов. Поесть лосося. Если сырого еще можно было иногда брать легально, то за копченого сразу увольняли. Но если стоять спиной к камере, можно втихаря его поесть. Особенно на фасовке. Но главное было не это. Был один рецепт, где на копченого лосося перед вакуумной упаковкой брызгали бренди. Из такой бутылочки, как пшикают на цветы. Обычно на это место становились наши и пшикали раз на рыбу, раз себе в рот. Концовка смены была весьма неплоха. А местные туда не становились, потому что они вообще не представляют, как можно пить чистый виски, бренди или водку. Для них это нереально. Хотя три-четыре пинты (пинта - 0,568 литра) пива за вечер и пару бокалов вина сверху - это норма их жизни.

У наших - извилин больше

Когда надо было паковать рыбу в коптилке, супервайзер старался брать наших. Потому что там было четыре разных рецепта, класть нужно в разные коробки, перед этим разложив в четыре разных картонных конверта. Но самое сложное - это все время засовывать вакуумную пачку с рыбой в бумажный конверт лицом в окошко. Кроме того, нужно было выбраковывать пачки с нарушенным вакуумом. Местные это делали с большим трудом. Они постоянно ошибались. А магазины выставляли претензии, потому что вместо рыбы в окошке упаковки была видна обратная сторона фольги от подкладки, а в некоторых пачках была полностью нарушена вакуумная упаковка.

Робот сортирует коробки по штрихкодам, которые предварительно клеятся на них на весах в цеху упаковки (packing). Если они наклеены не по центру коробки, криво или вверх ногами (так тоже бывает), робот сбрасывает коробку обратно. Местный, который стоит на весах, клеит наклейки как попало, а мы потом весь день переклеиваем их на движущихся коробках. Нет такой силы, которая способна заставить его начать это делать по-человечески. Он говорит: «Ok, sorry» («Хорошо, извините») и продолжает в том же духе. Я предполагаю, что это для него просто непосильная задача. Он просто НЕ МОЖЕТ. Но хуже этого - только местный, который приходит на овертайм в субботу или воскресенье. Потому что он приходит пьяный, после ночи в пабе. И тогда роботы просто останавливаются, потому что не могут прочитать ту ахинею, которая наклеена на коробках. А еще местный товарищ может прийти обкуренный или объевшийся галлюциногенными грибами, которые на острове растут в огромных количествах.

В случае поломки оборудования инженеры стараются ничего не ремонтировать как можно дольше. И приходить на вызов как можно позднее. А потом они стоят и смотрят, как мы либо начинаем работать вручную, либо лезем ремонтировать сами. Над каждым окошком, где выходит транспортерная лента, стоят электрические щиты. У одного все время западал выключатель. Все шесть месяцев работы мы били по нему кулаком, и линия включалась снова. Когда супервайзер увидел это, он выругал нас за отношение к оборудованию. Но когда ему надоело ждать инженеров по 40 минут, он стал делать то же самое. На второй электрощит толстой струей текла вода из кулера (охладителя), который стоял под потолком. Она текла время от времени, когда там переполнялся бачок с конденсатом. Все, что надо было сделать, - прочистить трубку слива, которая висела на стене. Я просил сделать это неделю. Было дико страшно стоять около щита, потому что вокруг все было мокрое. И в случае замыкания, наверное, засветился бы весь цех, причем вместе с нами. Когда слетала транспортерная цепь с зубчатого колеса, мы обычно останавливали линию, набрасывали цепь на два зуба, как на велосипеде в детстве, и включали ее снова. Устранение неисправности занимало меньше минуты. Инженеры обычно откручивали все натяжители, снимали с оси зубчатое колесо, вставляли его в цепь, надевали колесо обратно на ось, прикручивали его на место и натягивали цепь натяжителем. Это занимало 20-25 минут. Если они, конечно, не забывали принести какой-нибудь инструмент. Самое интересное, что я видел: однажды, когда встала линия, пришел инженер, открыл щит, долго смотрел в него, после чего сказал, что починить эту неисправность невозможно. Закрыл шкаф и ушел. Мы самостоятельно нашли оборванный провод, скрутили его, и линия заработала снова.

Корабль рыбы местные делают 5-6 часов. Когда в выходные работаем только мы, все делается за два с половиной. Главный управляющий всегда говорил по субботам и воскресеньям, что, если бы у него была возможность, он набрал бы всех из Прибалтики. А я в такие моменты думал, что все эти ребята с удовольствием жили бы и работали дома, если бы им дали такую возможность. Но в нашей стране урезаны квоты на лов и уничтожены практически все рыбные предприятия и весь рыболовецкий флот. Просто, наверное, нужны рабочие в Англии. Ведь их заводы для Европы важнее.

Да здравствует новая работа!

Когда я нашел новую работу и рассказал об этом на заводе, все были в шоке. Оказалось, что графство Дорсет - это то место, в котором мечтает жить огромное количество местного населения. Ну и зарплата обещала быть вдвое больше, что, конечно не могло не радовать. Кроме того, я ехал на завод по производству суперъяхт премиум-класса с мировым именем. Поэтому я собрал чемодан, компьютер и купил билет на самолет.

На следующий день я пошел в агентство по трудоустройству. Оно было наполовину польским. Но по-польски там говорили только с поляками, и мне пришлось общаться по-английски. К сожалению, мой английский был еще очень далек от совершенства. На рыбном заводе мы общались мало, а курсы были раз в неделю, и то не всегда. Все переговоры с агентством вела моя подруга, и англичанин был шокирован тем, как я вообще к ним попал. Ко всему прочему, здесь был совершенно другой диалект. И если на острове я уже неплохо понимал язык, то здесь я не понимал ровным счетом ничего. Единственным козырем оставалось мое CV. У меня был очень хороший опыт в стеклопластиковом производстве, а яхты, которые выпускал завод, как раз таки были из него. Агент сказал, что с моим знанием языка скорее всего я не смогу работать на этом заводе. Он сказал, что сходит позвонит, и если они согласятся, тогда я выйду на работу. В принципе, я уже морально был готов ехать обратно. Но агент вернулся. Ему ответили, что в цехах много поляков, и если я понимаю польский, то мне в первое время помогут. Я понимал польский и на следующий день должен был идти на новую работу. Парень в татуировках напротив меня помог мне заполнить анкеты. Оказалось, что мы с ним идем на одну работу. Это был Томас из Шотландии.

В том цеху, в который мы должны были идти, в этот день для нас не было работы. И нас повезли на другую верфь. Она был огромной. После короткого инструктажа по технике безопасности нас отвели в цех. Вещи сложить было некуда, на мне были джинсы и туфли. Поверх своей одежды я натянул бумажный комбинезон, а на туфли - бумажные чехлы. Куртку и сумку мне разрешили положить в офисе у супервайзера. Здесь не было запирающихся шкафчиков для личных вещей, как на рыбном заводе. Вернее, были, но только для тех, кто работал по контракту. Тому, кто работал через агентство на проверочном сроке, не полагалось ничего. Теперь я готов был приступить к работе. Сразу же нашел двух поляков, сказал, что я из Прибалтики, и попросил помочь освоиться. Они сказали, чтобы я смотрел, что делают они, и повторял за ними. Тогда я еще не знал, что по такой схеме они устраивали всех своих, даже тех, кто не имел понятия об этом производстве. Там работали бывшие строители, врачи, музыканты из Польши. Да кого там только не было! Хотя, конечно, были и те, кто всю жизнь проработал именно по этой специальности. К концу дня нам с Томасом сказали, что завтра мы должны идти на свой завод. Он предложил встретиться около моста утром и идти на работу вместе.

Очень хорошо, что мы пошли вместе. Там были одни англичане. Поляк был только один, и когда я попросил его помочь, он посмотрел на меня не очень радостно. Потом мы с ним, конечно, подружились, но первое время он помогал мне с явным недовольством.

Зато из местных здесь не помогал никто. Это была школа выживания. Тебе просто говорили: «Иди и делай». Никто не говорил, какие материалы применять, в каком количестве и в каком соотношении. Плюс сказывался дорсетский акцент. А когда англичане видели, что ты их не понимаешь, они страшно раздражались. Корчили рожи, высовывали языки и издавали всякие неприличные звуки. Все это приходилось терпеть. Потому что мне нужна была эта работа, и я не хотел обратно на остров. Больше всего поразило отношение к работе. Форма корпуса яхты была вся со сколами, на которые никто не обращал внимания, а внутри яхты было очень много мусора и следов от грязных ботинок, в которых все залезали прямо внутрь. Сколько материала и инструментов выбрасывалось в помойку - просто трудно описать. Если говорить о технологиях, то это были максимум 80-е года прошлого века. К Томасу относились еще хуже, чем ко мне. Ему делали постоянные подлянки, потому что он был шотландец. Ну а я получал то же самое, потому что пришел с ним и они считали, что я его друг. К концу недели Томас предложил мне перебраться в гостиницу, где жил он. Гостиница была в несколько раз дешевле моего отеля, и я переехал в комнату, где туалет и душ были общими и располагались на этаже. В номере был электрочайник, умывальник, фанерный встроенный шкаф и маленький телевизор, на котором было четыре программы: ВВС-1, ВВС-2, ВВС-3, и ВВС-4. В первое же включение я попал на канал, где политологи в студии обсуждали, как эмигранты из Польши и Прибалтики отбирают рабочие места у английского населения. Потом показали сюжет из лондонского центра занятости. Молодой клерк в костюме с галстуком давал интервью. За его спиной был виден огромный зал, где было много столов, за которыми сидели люди. Около стен стояли автоматы с кофе и чаем. Люди играли в шахматы, читали газеты, пили кофе и беседовали между собой. Практически все столы были заняты. Корреспондент ВВС спросил у клерка:

- Кто эти люди?

- Это безработные, - отрапортовал тот.

- Так у вас нет вакансий? - прозвучал следующий вопрос.

- Ну что вы, - сказал клерк, - мы завалены вакансиями.

- Так почему вы им их не даете?

Ответ убил наповал:

- Так они же ничего не умеют! У них нет никакой квалификации!

За номер мне надо было платить 100 фунтов в неделю. Позже мне подняли цену до 120. До работы пешком было 45 минут, на автобусе 2 фунта в одну сторону. Приходилось ходить пешком. Утром, чтобы попасть на работу к 6.00, надо было вставать в 4.40. Вечером, закончив в 18.00, нужно было еще зайти в магазин. Холодильника не было, поэтому покупать продукты надо было каждый день. Примерно в полвосьмого я был в гостинице. Чтобы поспать хотя бы 8 часов, надо было лечь в 20.40. Грубо говоря, на все про все чуть больше часа: помыться, поесть, собрать еду на работу на завтра и, если оставалось время, пообщаться с родными и близкими по «скайпу». Безусловно, можно было работать с 8.00 до 16.15, как делали все англичане, но мало того, что переезд обошелся в полторы тысячи, мне нужны были деньги на ближайшие месяцы. Ведь предстояло снимать квартиру. А здесь, на юге, это удовольствие не из дешевых.

Все мое питание на тот момент состояло из продуктов, которые не надо было готовить. Чай, булочки, молоко. Кофе, который лежал в гостинице на столе, я пить не стал. Но зато я понял, что растворимый «Нескафе» пьют не только в России. Иногда я делал бутерброды с колбасой и сыром. То же самое я ел и на работе. Очень хотелось горячей еды, но в пабах для меня это было дорого, в гостинице приготовить было не на чем, и я иногда заходил в «Бургер Кинг» и ел бургер с картошкой. Всю свою жизнь я ненавидел фастфуд, но еда была теплой, и это радовало.

Порадовала меня и первая зарплата. В то время завод ломился от заказов, и мы работали по 12, а иногда и по 14 часов в день. Я по-прежнему питался всякой ерундой. Но в день первой зарплаты я реально напился. Просто взял бутылку бренди с фруктами и потерял сознание. Благо впереди было два выходных.

Продолжение следует

Приєднуйтесь до нас у соцмережах та оперативно отримуйте найважливіші новини:

💙Telegram

💛Facebook

п»ї

Выдающиеся земляки

О Михаиле Филипповиче Тесле я читала в газете «Ваш Шанс», и не однажды. А вот увидеть и услышать его посчастливилось впервые 18 декабря 2013 года в библиотеке-филиале №7 ЦБС (ул.Кондратьева, 140).

Он присутствовал на очередных Палицынских чтениях в качестве почетного ректора...

Классическая мечта соль минор

Пишу статью, а в наушниках - Моцарт. Вольфганг Амадей. Я не шучу. Симфонию соль минор можно слушать бесконечно. Именно это творение Моцарта мечтает сыграть с оркестром участница проекта «Незарытые таланты» Тина Балиашвили.

Когда она поделилась этим со мной, название произведения,...

Помогите Эмирчику!

Мы уже писали о маленьком Эмире Гриценко. Мальчик до сих пор не может держать головку, сидеть, не реагирует на звук и свет, не фокусирует взгляд, не ест самостоятельно, у него даже отсутствует жевательный рефлекс.

Проблемы со здоровьем начались с самого рождения. Его родители...

Старая сказка о главном

«Представьте себе кислотных телепузиков, которые барахтаются в куче снега. Это и будет содержанием «Джека Мороза»... «И этот фильм называют детским? Если бы я посмотрел его в детстве, я бы сошел с ума!»

«Мне было интересно узнать пикантные подробности жизни в сельской России....

Туфлі на низькому каблуку: елегантність, яку зручно носити щодня

Не кожна пара туфель має вимагати особливої нагоди. Іноді найцінніше взуття в гардеробі - це саме те, яке виглядає акуратно, додає образу жіночності, але не змушує рахувати кроки до кінця дня. Туфлі на низькому каблуку добре підходять для міста...

UPG продовжує розширювати мережу: чергова АЗС розпочала роботу на Сумщині

Мережа АЗС UPG надалі розвиває автозаправну інфраструктуру Сумщини, інвестуючи у її відновлення. Компанія відкрила ще одну АЗС в місті. Нова станція вже працює за адресою: м. Суми, просп. Лушпи 6/2 Станція пройшла технічну підготовку перед запуском: очищення резервуарів, оновлення обладнання та перевірку точності наливу...

Наші читачі дуже часто запитують, де саме, в яких торгових точках можна знайти тижневик «Ваш шанс»? Щиро раді зацікавленістю у виданні і надаємо вичерпний перелік місць, де реалізують газету.

Ukr.net – новини провідних компаній