Ни дня без строчки

А значит, больше и читателей. Даже если почти все они в блогах - кто сказал, что блогер-поэт не поэт, а блогер-читатель не его почитатель?.. Время требует, чтобы его описывали. Как ни интересно написан учебник истории, а ощутить накал страстей и просто дух времени можно со страниц самого непритязательного романа. Где встал герой, как добыл свой завтрак, что ждет его на улице и как все это похоже или не похоже на нас спустя сто, три тысячи или 10 лет назад?..

Ну, а если это хороший писатель, читателю (если это хороший читатель) хочется сперва его прочесть от корки до корки, а потом и все о нем. Не зря же воспоминания о таком-то и рассказы о том-то становятся самыми горячими и обсуждаемыми книжными новинками! Талант обаятелен и притягателен. А еще писать - не рисовать маслом: можно сесть перед листом или экраном, сказать себе «ни дня без строчки!» и, выражая себя изо дня в день на своем и только своем языке, пробовать приблизиться к своему кумиру. И тогда отмечаемый 3 марта Всемирный день писателя станет и твоим праздником!

«Король»,Зубило, ключик...

«Я твердо знаю о себе, что у меня есть дар называть вещи по-иному. Зачем этот дар - не знаю. Почему-то он нужен людям. Ребенок, услышав метафору, даже мимоходом, даже краем уха, выходит на мгновенье из игры, слушает и одобрительно смеется. Значит, это нужно». Это сказал о себе один из самых удивительных писателей ХХ века Юрий Олеша, «король метафоры», знаменитый всего двумя произведениями: сказкой «Три толстяка» и романом «Зависть».

Но есть и еще одна книга, позволяющая понять, где же все

остальное. В ней - отрывки замыслов и неоконченные шедевры, эссе о творчестве великих, о Гоголе и Пастернаке, о Бунине и Утесове, размышления о времени и о культуре, о собственной ушедшей молодости, тяжкие раздумья и полные юмора зарисовки. Называлась она «Ни дня без строчки» и увидела свет, когда дни жизни ее опального автора, увы, уже закончились.

А родился Юрий Карлович Олеша 3 марта (как раз в День писателя!) 1899 года. И не в Одессе, как принято считать, а в Елисаветграде (Кировограде теперь), в семье разорившегося польского дворянина, якобы проигравшего в карты родовое имение и вынужденного служить акцизным чиновником. Но уже в 1902 году семья перебралась в Одессу. Здесь будущий «король метафоры», стихи которого уже в 1915 году однажды напечатала газета «Южный Вестник», и нашел ту свою замечательную компанию будущих гениев-одесситов, жизнерадостно взорвавших ХХ век: Багрицкий, Ильф и Петров, Бабель, Семен Кирсанов, Валентин Катаев...

Впрочем, с Катаевым они впервые встретились по другому профилю - на футбольном поле. В первый раз, вспоминает Катаев в своей книге «Алмазный мой венец», он увидел Олешу таким: «Перекинул мяч с одной ноги на другую и ринулся вперед - маленький, коренастый, в серой форменной куртке Ришельевской гимназии без пояса, нос башмаком, потный, вдохновенный, косо летящий, как яхта на крутом повороте...» И дальше: «Тогда я никак не мог предположить, что маленький серый ришельевец, забивший левой ногой такой прекрасный гол, и автор понравившихся мне стихов - одно и то же лицо...

Я назвал себя. Он назвал себя. Мы оба были приятно удивлены. Мне было семнадцать, ему пятнадцать. Теперь одному из нас восемьдесят, а другого вообще уже нет на свете. Он превратился в легенду. Но часть его души навсегда соединилась с моей: нам было суждено стать самыми близкими друзьями - ближе, чем братья, - и долго прожить рядом, развиваясь и мужая в магнитном поле революции...» В своем романе-загадке «Алмазный мой венец» (ставшем мегабестселлером 1980-х, где советские читатели узнавали-разгадывали «зашифрованные» автором имена запрещенных и полузапрещенных поэтов и писателей) Олешу Катаев называет ключиком: «Ведь буква Ю - это, в конце концов, и есть нечто вроде ключика...»

Вскоре вся блистательная компания перебирается в Москву, и в газете «Гудок» Олеша-ключик становится Зубилом (этим псевдонимом подписываются стихотворные фельетоны скромного железнодорожного издания, идущего теперь как горячие пирожки). И одновременно удостаивается звания «короля метафор» за свою необычную, нарядную прозу, - и это на фоне Игоря Северянина, Маяковского, Михаила Булгакова, того же Катаева, уже знаменитого автора «Растратчиков»!

«Три толстяка» и две половинки Суок

«Однажды ключик сказал мне, что не знает более сильного двигателя творчества, чем зависть. Я бы согласился с этим, если бы не считал, что есть еще более могучая сила: любовь... В истоках творчества гения ищите неразделенную любовь». («Алмазный мой венец».)

Они познакомились еще в Одессе: вдохновенные юноши-поэты и три дочери австрийского эмигранта: Лидия, Ольга и Серафима Суок. Эдуард Багрицкий влюбился и скоро женился на Лиде, сердце Олеши пронзила младшая, Сима. Ей было лет 16-17, Олеше - 20. Он называл любимую дружочком, а она его - слоником. Снова Катаев: «Нищие, нередко голодные, веселые, нежные, они способны были поцеловаться среди бела дня прямо на улице, среди революционных плакатов и списков расстрелянных». Из-за Дружочка Юрий Олеша отказался уехать с родителями в Польшу и остался в России. Одессу к этому времени уже заняли красные.

Влюбленные стали жить вместе, переехали в Харьков. Революция смела все. Два известных уже писателя, Юрий Олеша и Валентин Катаев, ходили по улицам босиком, жили в долг, зарабатывая на хлеб и папиросы сочинением застольных стихов и тостов. У них завелись знакомые, среди них - некий бухгалтер по прозвищу Мак. Мак всегда имел при себе груду продуктовых карточек - высший знак роскоши. «И в один прекрасный день, - рассказывает Валентин Катаев, - дружочек объявила, что вышла замуж. Ключик останется для нее самым-самым, но ей надоело голодать... Потрясенный предательством ключик не мог даже внятно говорить. Я отправился к Маку и объявил, что пришел за дружочком. Она объяснила ему, что любит ключика и должна вернуться сейчас же, вот только соберет вещи. Да, рассеяла она мое недоумение, теперь у нее есть вещи. И продукты, добавила она, возвращаясь с двумя свертками. Впрочем, через некоторое время в моей комнате в Мыльниковом переулке в Москве она появилась в сопровождении того, кого я буду звать колченогим».

Колченогим писатель называет Владимира Нарбута. Тот самый наш земляк и брат художника Григория Нарбута, бывший мелкопоместный дворянин и видный поэт-акмеист, друживший с Гумилевым и Ахматовой, при новой власти являл собой одну из самых зловещих фигур. Бритый наголо, хромой, с отрубленной в гражданскую войну рукой «демон революционной поэзии» пришел заявить свои права, и из этой единственной уцелевшей руки вырвать Дружочка было уже невозможно... В 1936 году Нарбут был арестован и сгинул впоследствии в сталинских лагерях. (За родственника попыталась заступиться Лидия Суок, уже вдова Багрицкого, за что сама попала в ГУЛАГ на 17 лет.) Сима после Нарбута еще дважды выходила замуж, и оба раза за писателей: Николая Харджиева и Виктора Шкловского.

Чистая как ангел героиня романа-сказки «Три толстяка» Суок совсем не похожа на прототип, давший ей имя. Но к тому времени (1924 год) жизнь опять обрела для Олеши смысл, и свое первое прозаическое произведение он собирался посвятить совсем другой девушке, Валентине Грюнзайд. Увы, к моменту опубликования романа эта девушка тоже стала женой другого - Евгения Петрова, брата Валентина Катаева. И тогда Юрий Олеша женился на средней из сестер Суок - Ольге, ей и посвящена знаменитая сказка «Три толстяка». Но для всех знавших Симу Суок было очевидным: это она - циркачка Суок и кукла наследника Тутти. Это не было тайной и для Ольги. Олеша не раз говорил ей: «Вы - две половинки моей души»...

Само произведение - проникнутая романтическим духом сказка про революцию, про то, как весело и мужественно борются против господства трех ненасытных толстяков-властителей бедные и благородные люди, как они спасают наследника Тутти, оказавшегося украденным братом Суок, и как весь народ порабощенной страны становится свободным, вызвала восторг читателей (понятный!) и... скептические отзывы официальной критики («призыва к борьбе, труду, героического примера дети Страны Советов здесь не найдут»).

«Зависть» и невроз эпохи

В 1927 году вышел роман, равного которому не было в советской литературе. Он, конечно, тоже вызвал горячую полемику. Еще бы: герой-неудачник, интеллигент, мечтатель и поэт Николай Кавалеров, типичный «лишний человек» советской действительности, рядом с преуспевающим, целеустремленным, положительным Андреем Бабичевым решительно не выглядел проигравшим. Но еще большее впечатление произвел и на читателей, и на писателей, и на критику язык романа. «Она прошумела меня мимо меня как ветка, полная цветов и листьев», - к соцреализму этот язык не имел никакого отношения. «Зависть» Олеши в полном смысле слова стала предметом и белой, и черной зависти - так свободно и в то же время о главном писать уже не смели и не умели. Кстати, это Юрий Олеша первым создал метафору советского строя - образ колбасы как символ благополучия (процветающий Бабичев - производитель колбас).

Неоконченной осталась пьеса для МХАТа «Список благодеяний» (восстановленная в наше время под названием «Нищий и смерть Зонда»). В ее основе лежала владевшая Олешей мысль об отчаянии и нищете человека, у которого отнято все, кроме клички «писатель». После того как он выразил это свое ощущение в своей речи на Первом съезде советских писателей в 1934 году, Олеша больше не писал для печати. Но своему веселому юношескому принципу «ни дня без строчки» был верен всю жизнь. В 1930-е были уничтожены многие друзья Олеши, в том числе Мейерхольд и Бабель, сам он чудом избежал ареста. После войны у Олеши отобрали квартиру - он не мог за нее платить. В свои последние годы он был известен всей Москве как «князь «Националя». «Невроз эпохи», который острее всего ощущают на себе именно большие таланты, выразился в неизлечимом алкоголизме. Иногда он заходил к Симе. Ее муж, успешный литератор Шкловский, деликатно выходил в другую комнату, а Сима вручала Олеше какую-то сумму. Юрия Олеши не стало в 1960-м, в День Победы. «В меня что-то вошло», - пожаловался он Ольге. Это был инфаркт.

«Как же мало вы написали за свою жизнь, Юрий Карлович! Я все это могу прочесть за одну ночь», - как-то сказал Олеше один писатель, выпустивший множество книг. Олеша парировал молниеносно: «Зато я всего за одну ночь могу написать все то, что вы прочитали за всю свою жизнь». Опальный неудачник, как и герой «Зависти», оказался победителем: читающим не оставил ни слова фальши, а пишущим открыл источник вдохновения и двигатель творчества.

Подготовила Людмила Гриневич

Приєднуйтесь до нас у соцмережах та оперативно отримуйте найважливіші новини:

💙Telegram

💛Facebook

Лечить, спасать - что может быть важнее?

Медицина для Владимира Алексеевича Гугли - дело всей его жизни. Любовь к ней пришла еще в далеком детстве: в родном с.Беспальчее Черкасской области недалеко от его дома была больница.

Еще тогда люди в белых халатах вызывали у парня восхищение, он так мечтал на них походить! А когда...

Эта неделЯ в истории

Тираны мира, трепещите? Во Франции свирепствует Конвент, упраздняется Османская династия, распадается империя Габсбургов, помещиков XIX и монархов ХХ вв. тоже ограничивают... Хорошо, что на этой неделе есть и Прощеный день.

26 февраля. Праздник живота. Среда масленичной недели....

Мухина свадьба

90 лет со времени создания сказки К.И.Чуковского «Муха-цокотуха»

«ПомнЯ наше детство, нашу любовь к детским стихам, решила внучке перед сном прочитать детскую книжечку. Взяла с полочки книжку в яркой обложке, прочитала название: Корней Чуковский - «Муха-цокотуха» - и, уложив внучку...