«Я тяну ваши души за уши»

В этом году будет отмечаться 110-летие со дня рождения Анастасии Ивановны Цветаевой. Ее «Воспоминания» - самые, наверное, читаемые в 70-80-90-е воспоминания вообще - стали наиболее известной книгой младшей Цветаевой как писательницы, хотя ее творчество по-настоящему уникально. Уникально, как и она сама, работавшая до 99 лет, как и ее род, в котором встречаются и великие ученые, и необыкновенные таланты, и долгожители (118 лет!), и священники. Но самыми знаменитыми из этого рода все-таки стали они - сестры Цветаевы. Марина - гений поэзии, и Анастасия, Ася - «гений памяти», как называли младшую Цветаеву ее современники.

Обе - поистине трагические дочери своего беспощадного к человеку (и чем он лучше, тем беспощаднее) века. Только Бог, наверное, и вера в Него помогают выжить в такие времена. Но как раз Бог и был изгнан с нашей земли первым... Марина стала страшной жертвой безбожного века. А нежная хрупкая Ася, продравшись к вере через атеизм их детства, мистические увлечения юных лет, ужасы и трагедии взрослой жизни, стала сильной. Настолько, что свою жизнь посвятила Марине, буквально оживив ее образ на фоне их времени, а свою веру понесла дальше, укрепляя и спасая других: близких, далеких, знакомых, незнакомых... и уж конечно - родных, цветаевских.

Родные же Анастасии Ивановны, унаследовав литературный талант и отличную память, рассказывают теперь и о ней. Сегодня предлагаем вам чудесные воспоминания (к сожалению, в отрывках) о своей бабушке Ольги Трухачевой - младшей внучки А.И.Цветаевой.

«Моя бабушка, Анастасия Ивановна Цветаева, прожив почти сто лет, до последнего дня сохраняла ясный ум и прекрасную память. Все звали ее Асей, Асенькой, но мы с сестрой обращались к ней в мужском роде - Баб. Баб приехал, Баб сказал. Наверное, потому, что она обладала очень сильным, волевым характером.

«Я тяну ваши души за уши», - говорила она нам. Любимой внучкой Баба была моя старшая сестра Рита - так сложилось. Мама привезла маленькую Риту в Сибирь, в глухую деревеньку Пихтовка, куда бабушку после двух арестов и лагерей сослали на вечное поселение. Она жила там, зная: что ее сын Андрей Борисович Трухачев, мой папа, арестован вторично; что ее сестра Марина покончила с собой в Елабуге; что дочь Марины Аля, Ариадна Эфрон, тоже в сибирской ссылке; что муж Марины Сергей Эфрон расстрелян; что их сын Мур - Георгий Эфрон, которому едва исполнилось 19, - погиб на фронте. В этих страшных обстоятельствах Рита была для бабушки как лучик света, как последняя надежда. Повесть «Моя Сибирь» началась с разговора бабушки с четырехлетней Ритой. А я родилась в Казахстане, в городе Павлодаре, где папе разрешили жить после двух арестов.

Ася вела дневник, куда все обо мне записывала от года до трех лет. Когда мне исполнилось семь лет, в 1964 году, бабушка подарила моей маме составленный ею альбом «Жизнь Оли Трухачевой в фотографиях». Она увлекалась фотографией, делала очень хорошие снимки аппаратом «Любитель». Первую в жизни книгу я получила от бабушки. Она до сих пор цела - сказки Андерсена в розовой обложке.

...Вспоминая, как Ася нас одевала, мы с сестрой умираем со смеху. Юбка только длинная, так как, по мнению бабушки, самое неприличное место у женщины - это колени. Их нужно закрывать. Брюк она не признавала даже в качестве дачной одежды. Летом мы обязательно должны были ходить в шляпах-панамках. Голову необходимо закрывать, считала бабушка, особенно от солнца и от дождей.

После освобождения (после смерти Сталина) и реабилитации в 1962 году бабушка получила в Москве комнату в коммунальной квартире. Рита и я знакомились с Москвой по бабушкиным и тети Алиным открыткам. Они присылали нам разные виды Москвы и специально для нас писали печатными буквами. Тетя Аля была крестная Риты.

Ездили мы, из Павлодара в Москву и обратно, только в плацкартном вагоне. Бабушка боялась, что в купе меня изнасилуют, а она, старуха, ничего не сможет сделать. Что это такое, я не знала, но догадывалась, что это что-то страшное. Мы являли собой колоритное зрелище - маленькие оборвыши, разговаривавшие между собой исключительно по-английски и по-французски. Если я начинала говорить по-русски, она делала вид, что не слышит. Ася никогда не употребляла слово «дура», говорила по-английски: «Like an idiot». В поездки брали с собой «клавиатуру» с черными и белыми клавишами, изготовленную бабушкой из картона. На этой клавиатуре я «играла» гаммы и разучивала по нотам новые пьесы, а бабушка следила за пальцами и поправляла ошибки. Дорога занимала три дня, и все время было расписано по минутам - чтение, английский, фортепиано. Ко всему прочему, бабушка заставляла нас вышивать.

Папа, коренной москвич, смог вновь поселиться в Москве лишь в 60 лет. Нам дали двухкомнатную квартиру в Орехово-Борисово, а бабушка жила в коммунальной. Отдельную квартиру на Большой Спасской она получила в 1979 году. Семья Цветаевых не привыкла ничего просить. Папа и бабушка всю жизнь стремились добиться всего своими силами. Первое слово, которое мы с сестрой слышали с детства, это труд.

Главными праздниками нашей семьи всегда были Рождество и Пасха. Бабушка даже повесила в своей комнате портрет М.С.Горбачева, потому что он первый из советских политиков официально разрешил праздновать Пасху. Аромат восточных сладостей, маковые козинаки, крендельки и ромбики с корицей, нарядная елка с настоящими восковыми свечами - это все бабушка. Елочные игрушки папа с бабушкой делали сами: кораблики и велосипеды из бусинок, мальчик и девочка из ваты, посыпанной кристалликами нафталина...

Ее религиозность была очень искренней, не догматичной. Она вообще отличалась христианским взглядом на все происходящее в мире. Даже тараканов не разрешала уничтожать, поскольку они Божьи твари... но до тех пор, пока они не пошли к ней в комнату. Пока позволяли силы, каждое воскресенье Ася ходила в церковь, исповедовалась и причащалась, а потом уже священник приезжал к ней домой.

Свою веру в Бога она стремилась передать и нам с сестрой. В каждую нашу вещь - в воротничок школьного платья, в физкультурную форму - бабушка зашивала крестик. Молитвы мы учили наизусть. «Молитва ребенка идет прямо к Богу», - говорила она. Мы с сестрой этого не понимали, отмахивались. А в пятнадцать лет я отреклась от Бога. «Отстань от меня со своим Богом, - заявила я бабушке. - Я комсомолка, в Бога не верю и слышать больше ничего о нем не хочу». «А ты хорошо читала комсомольский устав? - спросила меня бабушка. - Что там сказано? Надо матери помогать, а не перед зеркалом вертеться! Мы бы все жили гораздо лучше, если бы молодежь действительно соблюдала устав. Это то же Евангелие».

К Богу я вернулась в 22 года, когда ждала первого сына, названного Андреем в честь папы. Читала все молитвы, которые знала. «Молитва матери со дна морского достанет. Молись, Оля, за своих детей», - часто повторяла мне бабушка. Уметь быть благодарной Богу, благодарить за все, что происходит с тобой в жизни, - это тоже во мне от бабушки.

Сама бабушка замуж за Бориса Трухачева вышла очень рано, когда им было по 17-18 лет. У них была безумная любовь, но отношения развивались непросто. Через несколько лет после рождения сына Андрюши, моего папы, они разошлись. Ася разводилась с Борисом уже будучи беременной от Маврикия Александровича Минца. Они пришли в Консисторию с прошением о разводе, держась за руки. Чиновник долго не мог понять, что эта молодая пара и есть те самые супруги, которые разводятся. И в это же время с фронта приехал влюбленный в бабушку Николай Николаевич Миронов... К чести всех участников той жизненной драмы, им удалось сохранить чувство дружбы и человеческой любви друг к другу, остаться великодушными.

С Маврикием Александровичем, чутким, нежным, преданно любившим бабушку, она прожила недолго. В 1917 году он не-

ожиданно скончался от острого перитонита. А вскоре от дизентерии в Коктебеле умер маленький Алеша. В 28 лет бабушка приняла обет нестяжания, неедения мяса, целомудрия и запрещения лжи. И с тех пор отношений с мужчинами у нее больше не было. Она влюблялась, увлекалась, но не переступала известных рамок; загоралась, но подавляла себя, чтобы держать данное слово...

Главное место в жизни бабушки всегда занимал труд. Ей было уже за девяносто, а она продолжала упорно работать: писала, печаталась, вела обширную переписку, помогала людям, кого-то куда-то устраивала... Сама готовила - простые блюда, делала (и всем советовала) дыхательную гимнастику Стрельниковой. Терпение и труд все перетрут, повторяла бабушка. Сначала что-нибудь сделай, а уж потом получи. В нашей семье привыкли отдавать. Отдай - и тебе вернется в десять раз больше. Своих сыновей я воспитала в том же духе.

...Родители и бабушка подготавливали нас к тому, что они уйдут. Первым ушел папа. Для бабушки это был страшный удар. Из нее словно какой-то стержень вынули. У них была небольшая разница в возрасте - Ася родила папу в 18 лет. Они были очень дружны, и характеры у них были во многом похожи. «Вот и случилось то, чего я больше всего боялась», - сказала она. Вскоре бабушка заболела. Когда стало совсем плохо, мой старший сын делал ей искусственное дыхание. А младший, Гриша, стоял на коленях и молился... За несколько дней до конца бабушка сказала, что видит дверь с надписью «Анастасия», но там занято, там Марина и Андрей. А в день смерти она увидела, что там освободилось. Уходила в полном разуме.

Через год после ухода бабушки я обнаружила в лежащем на рояле Евангелии какую-то белую закладку. Это была бабушкина записка, в которой она просила прощения у Бога за то, что так сурово обращалась со своими внучками...

Я часто думаю о бабушке и о Марине. У каждой своя судьба, свои горести и потери. То, как сложилась и чем закончилась жизнь Марины, для бабушки оставалось непреходящей болью. Однажды я крикнула в пылу отчаяния: «Как же все плохо! Хоть в петлю лезь!» Бабушка изменилась в лице, стукнула кулаком по столу, чего обычно не делала: «Не смей так говорить! У нас в семье это уже было!» Я знаю, она просила Церковь разрешить ей молиться за Марину, а один православный батюшка, тоже бывший в заключении, отпел ее.

«Я тяну ваши души за уши...» Бабушки Асеньки давно уже нет. Но если мне тяжело, я всегда прошу: «Баб, помоги!» И она помогает».

Подготовила Людмила Гриневич

Приєднуйтесь до нас у соцмережах та оперативно отримуйте найважливіші новини:

💙Telegram

💛Facebook

Эта неделЯ в истории

«Самолеты и радио сблизили нас. Сама природа этих изобретений взывает к доброте, сплоченности...» Чарли Чаплин не знал, что настанут еще более «Новые времена». Но и в них остается Светлое Христово Воскресение.

16 апреля

1934 (80 лет) - В СССР введено почетное звание Героя Советского...

Она знает, куда движутся электроны!

От своих сверстниц Марина ничем не отличается - такая же яркая, веселая и с огоньком. Но если копнуть глубже, то здесь все посерьезней: не зря же девушка учится на третьем курсе факультета электроники и информационных технологий (ЭлИТ) Сумского госуниверситета. Да еще и основательно...

Чудо от сумских фитотерапевтов

«Они помогают людям в совершенно, казалось бы, безнадежных ситуациях, - так отозвался об известных сумских травниках Любови и Владимире Салий заведующий хирургическим отделением 5-й городской больницы Олег Литовченко.

- Я лично уже лет 10 подряд отправляю к ним самых безнадежных...

В планах - кулинарные картины маслом

В тот день в библиотеку им.Н.Островского я зашла со стороны, противоположной витрине, где расположилась первая персональная выставка Ивана Огиенко.

Именно поэтому, сидя в отделе эстетического воспитания и общаясь с его заведующей Ольгой Литвиненко, я не могла понять, почему прохожие...

«Виват, Гармония!»

8 апрелЯ в актовом зале Сумской ДМШ №2 состоялся Первый открытый городской конкурс юных композиторов «Виват, Гармония!», в котором приняли участие более двух десятков учеников музыкальных школ.

Со сцены звучали никогда раньше не исполняемые инструментальные (для фортепиано, скрипки,...