Жизнь и судьба Эдуарда Володарского

Послушайте, почему наши писатели так плохо пишут о войне?» - уже в первых кадрах, резко прервав натужный смех, спрашивает прибывшего в Сталинград лектора Крымова черный от копоти комвзвода. Только что он, на минутку вырванный из ада и хлебнувший из своей фляжки, «развлек» московского гостя рассказом о своем потерявшем зубы товарище: их выбил принесшему плохие вести офицеру некий маршал - «весь передний ряд, представляете?!»

Этот вопрос меняет жизнь Крымова, одного из главных героев романа, и, по-видимому, именно этот вопрос - почему наши писатели так плохо пишут о войне - волновал и писателя Гроссмана, и сценариста Эдуарда Володарского. И именно этой премьеры знаменитый и именитый Володарский ждал с особым волнением. Но не дожил до нее всего недели, даже меньше: в ночь на 9 октября его сердце остановилось. Действительно внезапно для всех, ибо знавшие и поминавшие всю эту неделю Эдуарда Володарского говорят о том, как молод, неутомим и полон планов был этот вечно куривший и кашлявший, но полный жизни человек, практически единственный у нас знаменитый сценарист (обычно они в тени), преданный друг Высоцкого и Михалкова. Да-да, таких совсем разных людей - но в этом был весь Володарский! Фильмы по его сценариям тоже самые разные: «Свой среди чужих, чужой среди своих» и «Достоевский», «Прощай, шпана замоскворецкая...» и «Штрафбат», «Мой друг Иван Лапшин» и «Вольф Мессинг», «Мы из будущего» и «Утомленные солнцем - 2», «Проверка на дорогах» и «Обитаемый остров»... И еще больше полусотни, а также - несколько книг. Ибо начинал Володарский как писатель.

«Любой сценарист начинает как прозаик», - говорил он. Кстати, по сценарию одного из последних его романов - «Русская, или Преступление без наказания», посвященного загадочному убийству известной актрисы Зои Федоровой, в конце года выйдет новый фильм, который снимает Виктор Мережко. А до всякого кино Эдуард Володарский увлеченно писал рассказы, один из которых однажды прислал на творческий конкурс ВГИКа... И победил: бывший московский хулиган стал студентом сценарного факультета.

Но прежде судьбой ему было уготовано стать москвичом. Родился-то Эдуард Володарский в Харькове, в 1941 году. В Москву их с матерью увез отчим, бывший замкоменданта Харькова, а сгинувшего на войне отца Эдуард даже не знал. Отношения с отчимом не сложились, рос будущий сценарист в основном на улице... Но кто может рассказать о нем лучше, чем он сам - Эдуард Володарский?.. Ниже - отрывки из книг, ответы из интервью и встреч, воспоминания и размышления.

О том, как он сам себе объясняет невероятную продуктивность: - Никак не объясняю. Никогда не думал об этом. Просто чтобы жить независимо - нужны деньги. Вот поэтому так много работаю. Причем еще со вгиковских времен. Я учился на курсе у Габриловича, Евгений Иосифович заклинал нас: «Пишите как можно больше! Пришли домой вечером, усталые или бодрые, пьяные или трезвые, - сядьте и напишите, что вы делали сегодня, с кем виделись, о чем говорили. Обязательно напишите хотя бы страничку-полторы, тогда у вас появится желание садиться и писать». Нельзя просто взять и стать сценаристом. Что такое сценарий? Это история. Не имея никакого жизненного багажа, человек никогда не сочинит историю, берущую за душу.

Я, когда закончил ВГИК, через какое-то время написал «Проверку на дорогах», мне было 27 лет. В 28 я написал «Мой друг Иван Лапшин» и «Свой среди чужих» с Никитой Михалковым. В 28 лет я мог бы быть, если бы все хорошо сложилось, лауреатом госпремии. Госпремию мне дали только через 15 лет. 15 лет картина лежала на полке, а потом ее выпустили. Что лучше?..

Сейчас, с высоты лет и глубины времени, я понимаю, что получи я в 28 лет Государственную премию, я бы, наверное, спился через года два-три - и все, с катушек. Такие примеры у меня перед глазами были. Тогда это было все равно что Оскара получить... Но складывалось так, что где-то к тридцати у меня пять картин на полке лежали и, фактически, я был известен только тем, что написал «Свой среди чужих», что я мастер боевика. Такие вот вестерны сочиняю. Хотя я зарабатывал деньги этим, только. Жить надо было на что-то. Ни папы, ни мамы у меня не было, которые могли бы меня кормить. Чем ВГИК тогда был хорош - все дружили. Во ВГИКе никого не интересовало, какой ты национальности. Еврей ты, или русский, или казах, или армянин или грузин. Интересовало другое - умеешь ли ты писать, умеешь ли ты снимать. Сейчас же все изгадилось во что-то непонятное.

Кстати, о евреях. Бывало и тогда всякое. Иногда, во время поддачи, я говорил Володе Высоцкому: давай уедем к такой-то матери! Володя вопрошал: «Ну куда мы поедем? Здесь плохо, но здесь мы хоть кому-то нужны...» Но должен сказать вот что: и я, и Володя выросли в подворотне, он - в Большом Каретном, я - в Замоскворечье, и там тоже различий в национальностях не было.

Я писал сценарий к 15-серийному сериалу про Столыпина. Так он два раза вносил в Думу законопроект об отмене черты оседлости, который Дума оба раза проваливала! Почему? Потому что в боевики шли молодые еврейские ребята, у которых не было шанса сделать карьеру, им просто некуда было идти. А если им дать возможность учиться, работать... Еще Ленин писал: если реформы Столыпина будут проведены в жизнь, о революции в России можно забыть на ближайшие 50 лет!..

О том, что такое современный сценарий и куда движется кино: - Сегодня проблема не в том, как писать, а в том - что. Понимаете, какая вещь: вся технология изображения, качество - прорвалось в какие-то необозримые горизонты. Возможно, это выход в новое, другое искусство. 30-40-50 лет назад сценарий представлял большую ценность, потому что он был основой произведения, которое будет на экране. Сейчас возьмите «Аватар» - какой там сценарий?.. Движение к «Аватару» - поступательное. Чем больше

усложнялось изображение и открывало новые возможности - показать так, так и так - тем больше все это превращалось в цирк. Для меня это уже не тот кинематограф, который я считаю искусством. Это не кинематограф Чарли Чаплина, Феллини, Тарковского... Я не хочу его ругать, может, я в этом не очень понимаю. Но, посмотрев «Зеркало» Тарковского, я обязательно захочу посмотреть его еще раз. А вот «Аватар» я посмотрел, и желания второй раз смотреть не возникнет. Технология она и есть технология. Мне показали фокус, я разобрался в нем. И дальше меня уже ничего не интересует.

Да, кинематограф в кризисе, потому что отсутствуют имена, нет людей... Отсюда проблема тех историй, которые я вижу на экране, - они вызывают у меня ощущение не настоящей жизни, а бижутерии. Нельзя из-за своей беспомощности показывать чудовищную чернуху и выдавать это за «жизнь»... Я в своей жизни чернухи видел много, во ВГИК пришел уже сложившимся человеком. В Заполярье зимовал, бывал во многих местах... Мне было о чем писать, было о чем говорить.

О том, как он разрешил другу на своем участке дачу построить:

- Ой, да это вы про Володьку Высоцкого? Благодаря этой истории я тоже нахлебался... Володя нигде не мог построить дачу, ни в один кооператив его не принимали, потому что жена иностранка, а вокруг Москвы все дачные зоны соседствовали с секретными... Я сказал: ставь свою фазенду на моем участке! Это, в общем-то, было незаконно, второй дом на участке, - но я, помню, схитрил: это будет, говорю, мой архив и библиотека. В марте 1980 года строительство закончилось, а в июле Володя умер. После его смерти Марина требует, чтобы я разделил участок, а как?.. Правление орет: исключим из кооператива! Но все обошлось: отец Володи с внуками дом разобрали и перевезли, Марина психанула и уехала в Париж.

Об образе священника в фильме «Штрафбат», и существуют ли у героя прототипы:

- Нет, хотя я лично знаком со многими священниками. Своего духовника у меня нет, но человек я верующий. А этот образ - в первую очередь художественный прием. Он был мне нужен. Многие говорят о неестественности героя. Здесь я не согласен. Когда в 43-м Сталин стал выпускать из концлагерей священнослужителей, молодые шли в основном в штрафбаты. Тогда же началось строительство церквей. Я твердо уверен - именно вера, православный дух в народе помог нам выстоять. Деревня оставалась христианской - в каждой избе в красном углу икона стояла. Блокада Ленинграда страшная, 600 тысяч умерли с голоду. Остальные не погибли только потому, что с ними делились последним куском хлеба. Вот где христианское начало. В любви к ближнему в минуты беды.

Это не могло не отразиться в военном кинематографе. Я читал письмо одного капитана с Курской Дуги. Тысячи танков лезли друг на друга, все горело, все было в дыму, в чаду. Этот капитан увидел в дыме Казанскую Божью Матерь. Вот слова из его письма к жене: «Тогда, Полина, я понял, что мы сломаем врага». Удивительно, но это видение отмечали в своих письмах и немецкие солдаты - изображение женского лица в клубах дыма. Я не знаю, чад ли создал иллюзию, или то было настоящее чудо...

О том, как проходила работа над «Жизнью и судьбой»:

- Тяжело. Роман многослойный, огромный, незаконченный - конца нет. Гроссман предполагал еще писать его до конца дней своих. Только дни его раньше кончились. Поэтому сюжетная линия исчезает, пропадает... Главная сложность, конечно, и была в том, чтобы сделать такой кинематографический адекват. Я постарался для себя понять, что в романе главное, и вытащить это главное. За каждым командиром Сталинградского сражения неотступно следует его прошлое, семья, связи, влюбленность, ненависть. Они раскрываются не в боях, а в авторских отступлениях... Роман тяжелый еще, конечно, в силу мрачности, перегружен страшно, озабочен проблемами антисемитизма, я с трудом разгребался от этого. Местами этот уклон даже чрезмерен, и национальную трагедию было важно превратить в общечеловеческую.

Когда Урсуляк появился как режиссер, стало легче намного, потому что он четко видел, что хочет снимать. И он снял черно-белое кино. Чему я несказанно рад. Я вообще считаю, что в будущем кинематограф разделится - одна часть уйдет в сторону «Аватара» и прочих вещей, технологии 3D, 4D, 5D, может быть, 6D. А другая - в сторону ч/б, и это, может, будет то настоящее искусство кинематографа, которое останется. Я не могу смотреть цветные фильмы про войну. Не мо-гу! Даже про времена моего детства, про людей этих, которые были. Худые ведь были все, худые. Впалые щеки... А что сейчас? Их нет, этих лиц нет. Нация совсем другая. Нация столько потеряла крови, за революцию, гражданскую войну, 30-е, Отечественную войну, - что дай Бог, чтобы она оклемалась.

Подготовила Людмила Гриневич

Приєднуйтесь до нас у соцмережах та оперативно отримуйте найважливіші новини:

💙Telegram

💛Facebook

«Как сладостно в Отчизну нам вернуться...»

В какие бы дали ни забрасывала человека судьба, все равно его тянет почувствовать силу родительской земли, увидеть места, откуда пошли его корни.

Так, через много лет на Бурынщину приехал потомок великих российских династий Муравьевых-Апостолов и Терещенко - Николас Муравьев-Апостол,...

эта неделЯ в истории

«Друзья мои, прекрасен наш союз!..» Впервые выступили Beatles, открыт пушкинский лицей, Украина в Совете Европы и отмечает День пищевика, ВШ отмечает День ВШ.

17 октября. Международный день за искоренение нищеты

1902 (110 лет) - В Детройте выпущен первый автомобиль марки «кадиллак»,...