Спешите делать добро

Он умер в августе и родился в августе - 230 лет назад. Кем нужно быть, чтобы тебя не забыли два с лишним века?! Поистине святым. Его, доктора Гааза, еще при жизни так и называли: «святой доктор». Истории о нем до сих пор рассказывают в больницах и тюрьмах Москвы, но фактические подробности 73 лет отданной людям жизни мало кому известны. А ведь он, Федор Петрович Гааз, был живой человек!

И звали его на самом деле Фридрих Иосиф Гаас. 24 августа 1780 года он родился в немецком городке близ Кельна в семье аптекаря, собирался стать только врачом - и стал им, окончив курс наук в Вене. Особый интерес проявлял к глазным болезням, работая под руководством знаменитого тогда офтальмолога. И если б не занемогший престарелый русский генерал Николай Васильевич Репнин, которого молоденький доктор смог вылечить, - может, жил бы Фридрих Гаас в Вене, лечил благополучных соотечественников, имел бы успех и умеренную славу хорошего врача... Но его ждала другая слава. Именитый пациент уговорил Фридриха ехать с ним в далекую Москву.

«У Гааза нет отказа»

Уже тогда можно было предсказать судьбу доктора: имея самых почтенных пациентов в своей частной практике, он охотно и совершенно бесплатно консультирует московские больницы. Мало того - в Преображенской богадельне с разрешения губернатора принимается безвозмездно лечить страждущих. Успех его деятельности таков, что императрица Мария Федоровна пожелала определить Гааза на государственную службу. И в 1807 году он становится главным доктором главной московской больницы - несмотря на то что русского языка Фридрих еще практически не знает. В приказе о назначении это, кстати, оговаривалось: «Что же касается до того, что он российского языка не умеет, то он может оного выучить скоро... а между тем с нашими штаб-лекарями он может изъясняться по-латыни». Так оно и вышло. А вскоре обращается к Гаазу генерал-губернатор Голицын: просит возглавить губернский тюремный комитет. Приглашенные до него московский городской голова, богатые купцы, кланяясь и извиняясь, отказались от такой «чести».

«Мрачные сырые комнаты, почти совершенно лишенные чистого воздуха, ниже уровня земли. Свет проникает в них сквозь узкие, покрытые грязью и плесенью и никогда не отворяющиеся окна. Нет ни отхожих мест, ни устройств для умывания лица и рук, ни кроватей, ни даже нар... Мужчины, женщины, дети - вместе с проститутками и закоренелыми злодеями... Все спят вповалку на полу, подстилая свои кишащие насекомыми лохмотья, и везде ставится на ночь традиционная «параша». В этих местах, предназначенных для возможного исправления и смягчения нравов нарушителей закона, широко и невозбранно царили разврат, нагота, холод, голод и мучительство...»

Так описывал тюрьмы начала XIX века блистательный русский адвокат и писатель Анатолий Федорович Кони. Устройство пересыльных тюрем было еще хуже. А препровождение преступников в Сибирь - вообще ужасным: «на пруте», продетом сквозь наручники скованных попарно арестантов. Разного роста и возраста, здоровья и рода вины, «нанизанные на прут» ссыльные двигались между этапными пунктами, с проклятиями таща за собою ослабевших в дороге, больных и даже мертвых. Некрасов, Достоевский, Толстой, Чехов, Солженицын, Шаламов, Довлатов... Каждый период нашей истории находил великого человека, повествующего об ужасах российских тюрем и ссылок. И каждый написавший о них после пятидесятых годов XIX века упоминал о «святом докторе» - Федоре Петровиче Гаазе, который посвятил свою жизнь заботе о заключенных.

Человек, который взялся бы что-либо изменить в этой системе, должен был быть сумасшедшим - или святым. Гааз взялся. Двадцать три года, изо дня в день, доктор боролся с напрасной жестокостью и заступался за «человека», черты которого он умел видеть и находить в самых грубых отверженцах общества.

Прежде всего он начал поход против прута. При содействии князя Голицына было разрешено всех ссылаемых препровождать не на пруте, а в кандалах. Вскоре и сами кандалы стали значительно облегченными. Было отменено бритье половины головы женщинам и ссыльным, а также страждущим колтуном. Под личным надзором Гааза перестроили значительную часть московского «тюремного замка»... и т.д. Но главное - доктор присутствовал при отправлении каждой партии арестантов из Москвы, знал их нужды, следил за их здоровьем и решительно оставлял больных на некоторое время в Москве - несмотря на постоянные столкновения с начальством. Иногда Гааз даже шагал вместе с пapтиeй несколько верст...

Попасть в организованную им пересыльную тюрьму было счастьем. «У Гааза нет отказа». Конечно же, арестанты относились к доктору с чрезвычайным почтением. Позже в своем проникновенном очерке А.Ф. Кони напишет: «Он входил один в камеры «опасных» арестантов - с клеймами на лице - оставался там подолгу с ними, и не было ни одного случая, чтобы мало-мальски грубое слово вырвалось у ожесточенного и «пропащего» человека против «Федора Петровича».

«Отбеливал совесть Москвы и России»

1827 год. Фрак, белое жабо и манжеты, короткие, до колен, панталоны, черные шелковые чулки, башмаки с пряжками, напудренные волосы, собранные в широкую косу. Федору Петровичу 47 лет. Он успешен и богат - но не женат. Дом на Кузнецком мосту, имение в Подмосковье, своя суконная фабрика... От всего этого скоро останется только скромная надпись на бесчисленных пожертвованиях: «от неизвестного благотворителя».

Большинство москвичей узнавали доктора издалека. Зимой - по его шубе. В другие времена года - по долговязой сутулой фигуре. Легенды о Гаазе ходили уже при жизни, но записывать действительные события его биографии стали только после смерти доктора - со слов очевидцев. Например:

Окрестности Курского вокзала были тогда местом глухим и опасным, ночью появляться здесь в одиночку не стоило. Но доктор спешил на вызов и решил пойти напрямую. Случилось то, что должно было случиться: в переулке на него напали грабители и велели снимать шубу. Доктор начал ее стягивать, приговаривая: «Голубчики, вы меня только доведите до больного, а то я сейчас озябну. Месяц февраль. Если хотите, приходите потом ко мне в больницу Полицейскую, спросите Гааза, вам шубу отдадут». Те опешили: «Батюшка, да мы тебя не признали в темноте! Прости!» Разбойники бросились перед доктором на колени, а потом не только довели до пациента, чтобы еще кто-нибудь не ограбил, но и сопроводили назад. После этого дали зарок более никогда не лихоимствовать. Один из них впоследствии стал истопником в больнице Гааза (она же - Полицейская), а двое других - санитарами...

О доме на Кузнецком надо сказать отдельно. Кузнецкий мост, 20, - именно там находилось когда-то владение знаменитой Салтычихи, замучившей до полутораста крепостных. По выражению московского краеведа, «эти полы, нечистые от крови, это кровавое белье четверть столетия отбеливал святой доктор. Отбеливал совесть Москвы и всей России, искупал чужое (некогда общее) преступление».

Последний приют доктора

И еще одну московскую усадьбу украсил своим именем доктор Гааз. В Малом Казенном переулке близ Покровки был так называемый казенный дом, в который Гааз понемногу стал принимать и бесприютных, заболевших на улицах... Мало-помалу там образовалась, без официального утверждения, полицейская больница, так и называемая в народе до сих пор - «Гаазовская». Хозяином владения был когда-то генерал-майор Ивашев, сподвижник и друг Суворова, бесстрашный участник легендарных штурмов Очакова и Измаила, затем в ней жил сын Петра Никифоровича Василий - тот самый декабрист Василий Ивашев, чей роман с француженкой Камиллой Ле-Дантю лег в основу сначала книги «Роман декабриста», а потом фильма «Звезда пленительного счастья». 23 января 1826 года Василия здесь арестовали, и в усадьбе жила Камилла... А в 1844-м здесь разместилась Полицейская больница, и доктор, уже давно не имеющий ни фабрик, ни имения на Кузнецком мосту, поселился здесь же - занял две комнаты на третьем этаже. Поневоле подумаешь, что некоторые дома словно выбирают себе хозяев...

Здесь, в самой скромной обстановке, среди книг и инструментов, жил последние годы и умер Гааз; в ней же принимал по утрам больных, снабжая их лекарствами и делясь с ними своими последними скудными средствами. Популярность его среди населения Москвы была столь велика, что во время холеры 1848 г. губернатор просил его, при разъездах по городу в известной всем старомодной пролетке, останавливаться на площадях и успокаивать народ, который его охотно слушал, безусловно веря «своему доктору». Сам от в то же время убеждал товарищей-врачей в безопасности прикосновения к холерным больным: 70-летний Гааз сел в ванну, из которой только что был вынут умиравший холерный, и просидел в ней полчаса...

Всю жизнь он так и проносил одежду своей молодости (фрак, жабо, коpoткиe панталоны, башмаки с пряжками). За всю жизнь не создал своей семьи - считал, что не хватит времени на отверженных: каторжников, бедных, больных...

Его девиз, неоднократно повторяемый им в посмертной его книге «Appel aux femmes» - «Торопитесь делать добро», - укреплял его и наполнял содержанием все его дни. «Чудак» и «фанатик» в глазах одних, «святой» в глазах других - он бестрепетно говорил всем правду и был всегда бодр и ясен духом. Высокий ростом сангвиник с вдумчивыми голубыми глазами, в заштопанных чулках, он никогда не болел, - пока первая и последняя болезнь не сломила его. 16 августа 1853 г. он умер, трогательно прощаясь со всеми, кто шел в открытые по его желанию двери его квартиры.

Похороны «святого доктора» превратились в невиданное зрелище: более пятидесяти тысяч человек сопровождали гроб на Введенское (Немецкое) кладбище Москвы.

Митрополит Филарет лично приехал к «святому доктору» во время его предсмертной болезни. Гааз был католиком, но известный строгостью Филарет (Дроздов) благословил служить молебен о здравии того, кто свою жизнь прожил по слову Христа, отдав все, что у него было, людям.

А 1 октября 1909 года во дворе усадьбы толпы людей открывали памятник доктору работы выдающегося русского скульптора Н.А. Андреева. «Памятник обошелся всего в 3200 рублей, - сообщала газета «Речь», - причем скульптор Н. А. Андреев ничего не взял за свою работу». На пьедестале памятника высечены любимые слова Фридриха-Федора Гааза - «Спешите делать добро».

А на кладбище третий век позванивают кандалы...

Подготовила Людмила Гриневич

Приєднуйтесь до нас у соцмережах та оперативно отримуйте найважливіші новини:

💙Telegram

💛Facebook

"Десант" на Роменщину

Добровольцы-природолюбы готовы к борьбе с любой свалкой!

Экологическая акция, которую недавно провели члены Сумских облорганизаций Всеукраинской экологической лиги (ВЭЛ), Всеукраинского детского общества "Екологічна варта" и Украинского общества охраны природы, называлась "Будущее...

Жизнь 10-летней Иры в опасности!

Едва десятилетняя Ира Матяж из с.Низы Сумского района оказалась в отделении гематологии областной детской больницы, врачи сразу же отправили ее в Киев. При такой форме лейкоза (острый миелоидный) девочке необходимо постоянно вливать тромбоконцентрат, а в нашем гематологическом отделении...

Эта неделЯ в истории

Алые паруса и вино из одуванчиков, искусственный спутник и глобальное потепление... Явились миру величайшие провидцы и мечтатели, а для равновесия - столь же великие математики. И все же главные события недели - Преображение Спаса и день рождения доктора Гааза.

18 августа

1900...

Семья Удод: богатство - дети!

У Ольги Григорьевны и Николая Тимофеевича трое детей, семь внуков и две правнучки

Итак, подготовка к золотому празднику, который планируют провести как раз в День семьи - 4 сентября, идет полным ходом.

Напомним нашим читателям, что еще в начале июля Сумская городская централизованная...

Помогите тем, кто в этом нуждается!

Вещи, которые вышли из моды или уже не подходят по размеру, - бедствие любой хозяйки. Они загромождают шкафы, их жалко выбросить, но и носить невозможно. Особая статья - детские вещи и обувь, из которых ребята вырастают, не успев сносить. Все это могло бы не пылиться на антресолях,...

Шесть лет мальчишка борется с болезнью

Этому пареньку - всего 16 лет. Он выглядит по-детски наивным и хрупким, и как-то не верится, что уже шесть лет он борется со страшной болезнью. В 10 лет у него начались сильные головные боли, появились неприятные ощущения, слезотечение... 16 июня 2010 года Жене поставили диагноз -...

Мечтал быть летчиком, а стал анестезиологом

Приехав в Сумы, он посвятил себя пятой городской больнице

Георгий Аввович Ассори принадлежит к древнему ассирийскому роду, где уважение к отцам передается из поколения в поколение. Его отец, Авва Юханович, очень хотел, чтобы сын стал врачом. А сам Георгий еще в нежном возрасте...