«Христианство без Христа»
Анафема, которой не было
В истории русской литературы нет, пожалуй, темы более тяжелой и печальной, чем отлучение Льва Николаевича Толстого от Церкви. И в то же время нет темы, которая породила бы столько слухов, противоречивых суждений и откровенного вранья.
История с отлучением Толстого по-своему уникальна. Ни один из русских писателей, сравнимых с ним по силе художественного дарования, не враждовал с Православием. Ни юношеское фрондерство Пушкина, ни мрачный байронизм и нелепая смерть на дуэли Лермонтова не вынудили Церковь перестать считать их своими детьми. Достоевский, прошедший в своем духовном становлении путь от участия в подпольной организации до православного осмысления грядущих судеб России; Гоголь, с его «Избранными местами из переписки с друзьями» и «Объяснением Божественной литургии»; Островский, которого по праву называют русским Шекспиром, Алексей Константинович Толстой, Аксаков, Лесков, Тургенев, Гончаров... В сущности, вся русская классическая литература XIX века создана православными христианами.
На этом фоне конфликт Льва Толстого с Православной Церковью выглядит особенно угнетающе. Наверное, поэтому любой интеллигентный человек вот уже более 100 лет пытается найти для себя объяснение противоречию: как же так, величайший из писателей, непревзойденный мастер слова, обладавший потрясающей художественной интуицией, автор, при жизни ставший классиком... И в то же время - единственный из наших литераторов, отлученный от Церкви.
Вообще нашему человеку свойственно становиться на защиту гонимых и осужденных. Причем неважно, за что именно их осудили, почему и откуда гонят. Пожалуй, главная черта нашего национального характера - сострадание. А пострадавшей стороной в истории с отлучением в глазах большинства людей, безусловно, выглядит Толстой.
Но все якобы жуткие проклятия со стороны Церкви в адрес «героя-одиночки» - не более чем плод буйного воображения. Ни в одном из храмов при жизни Толстого анафема ему не провозглашалась. Все было гораздо менее трагично и более прозаично.
Послание Священного Синода, датируемое 2 февраля 1901 года, не содержало даже намека на проклятие, а лишь констатировало факт, что он сам осознанно отошел от Церкви. Ниже публикуем выдержки этого Послания:
«...Известный миру писатель, русский по рождению, православный по крещению и воспитанию своему, граф Толстой, в прельщении гордого ума своего, дерзко восстал на Господа и на Христа Его и на святое Его достояние, явно перед всеми отрекся от вскормившей и воспитавшей его матери, Церкви Православной, и посвятил свою литературную деятельность и данный ему от Бога талант на распространение в народе учений, противных Христу и Церкви, и на истребление в умах и сердцах людей веры отеческой, веры православной, которая утвердила вселенную, которою жили и спасались наши предки и которою доселе держалась и крепка была Русь Святая.
В своих сочинениях и письмах... он проповедует с ревностью фанатика ниспровержение всех догматов Православной Церкви и самой сущности веры христианской; отвергает личного Живого Бога, во Святой Троице славимого, создателя и промыслителя Вселенной, отрицает Господа Иисуса Христа - Богочеловека, Искупителя и Спасителя мира, пострадавшего нас ради человек и нашего ради спасения и воскресшего из мертвых, отрицает божественное зачатие по человечеству Христа Господа и девство до рождества и по рождестве Пречистой Богородицы, Приснодевы Марии, не признает загробной жизни и мздовоздаяния, отвергает все таинства Церкви и благодатное в них действие Святого Духа и, ругаясь над самыми священными предметами веры православного народа, не содрогнулся подвергнуть глумлению величайшее из таинств, святую Евхаристию. Все сие проповедует граф Толстой непрерывно, словом и писанием, к соблазну и ужасу всего православного мира, и тем неприкровенно, но явно пред всеми, сознательно и намеренно отверг себя сам от всякого общения с Церковью Православной. Бывшие же к его вразумлению попытки не увенчались успехом. Посему Церковь не считает его своим членом и не может считать, доколе он не раскается и не восстановит своего общения с нею... Многие из ближних его, хранящих веру, со скорбию помышляют о том, что он, в конце дней своих, остается без веры в Бога и Господа Спасителя нашего, отвергшись от благословений и молитв Церкви и от всякого общения с нею. Посему, свидетельствуя об отпадении его от Церкви, вместе и молимся, да подаст ему Господь покаяние в разум истины...»
Сострадание гонимым и сочувствие обиженным - это, конечно, благороднейшие порывы души. Льва Николаевича, безусловно, жаль. Но прежде, чем сочувствовать Толстому, необходимо ответить на один очень важный вопрос: насколько сам Толстой страдал по поводу своего отлучения от Церкви? Ведь сострадать можно только тому, кто страдает. Но воспринял ли Толстой отлучение как некую ощутимую для себя потерю? Тут самое время обратиться к его знаменитому ответу на определение Священного Синода, который был также опубликован во всех русских газетах. Вот некоторые выдержки из этого послания:
«...То, что я отрекся от Церкви, называющей себя Православной, это совершенно справедливо.
...И я убедился, что учение Церкви есть теоретически коварная и вредная ложь, практически же - собрание самых грубых суеверий и колдовства, скрывающего совершенно весь смысл христианского учения.
...Я действительно отрекся от Церкви, перестал исполнять ее обряды и написал в завещании своим близким, чтобы они, когда я буду умирать, не допускали ко мне церковных служителей и мертвое мое тело убрали бы поскорее, без всяких над ним заклинаний и молитв, как убирают всякую противную и ненужную вещь, чтобы она не мешала живым.
...То, что я отвергаю непонятную Троицу и басню о падении первого человека, историю о Боге, родившемся от Девы, искупляющем род человеческий, то это совершенно справедливо.
...Еще сказано: «Не признает загробной жизни и мздовоздаяния». Если разумеют жизнь загробную в смысле второго пришествия, ада с вечными мучениями/дьяволами и рая - постоянного блаженства, - совершенно справедливо, что я не признаю такой загробной жизни...
...Сказано также, что я отвергаю все таинства... Это совершенно справедливо, так как все таинства я считаю низменным, грубым, несоответствующим понятию о Боге и христианскому учению колдовством и, кроме того, нарушением самых прямых указаний Евангелия...»
Достаточно для того, чтобы стало ясно: по существу у Льва Николаевича к определению Синода претензий не было. Были претензии к формальной стороне. Лев Николаевич был уязвлен именно тем, что о его отлучении не было громогласно объявлено во всех храмах.
Но в то же время до самой смерти душа его томилась от выбранного им пути. Отсюда и его поездки в Оптину пустынь, и желание поселиться в монастыре, и просьба прислать к нему, умиравшему на станции Астапово, оптинского старца Иосифа (тот болел, и в Астапово послан был другой старец, Варсонофий). И в этой своей раздвоенности Лев Николаевич действительно глубоко несчастен и заслуживает самого искреннего сочувствия. Но бывают в жизни человека ситуации, когда никто на свете не в состоянии ему помочь, кроме него самого...
«Христианство без Христа»
Георгий Ореханов, священник, проректор Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета:
- И по прошествии 100 лет со дня смерти Толстого приходится заметить, что даже очень просвещенные люди не совсем понимают, что по сути своих взглядов и идей Толстой кардинально разошелся с Церковью. Я бы даже сказал - с евангельским христианством...
Для тех, кто занимается поздним периодом биографии писателя, вопрос о последних днях жизни Толстого стоит так: его уход из Ясной Поляны - это победа или поражение? Я на этот вопрос отвечаю: скорее поражение. Толстой вдруг понимает, что итог всей его жизни, все, что он писал, неубедительно, и в первую очередь для него самого. Он ищет поддержки. Ему все-таки 82 года, он стоит на пороге смерти и понимает, что те люди, которые его окружают - в первую очередь это члены его семьи и Владимир Чертков, - этой поддержки ему оказать не могут.
Я абсолютно уверен: не случайно он поехал именно в Оптину пустынь, что было для близких ему людей совершенно неожиданно. Но Толстой-то понимал, что именно там живут люди, которые могли бы дать ответы на его вопросы...
Отмечу еще один момент. Толстой, не получив никакого серьезного религиозного воспитания, как и тысячи его образованных современников, тем не менее с детства вращался в среде людей, преданных православию (в первую очередь это его «тетушки-праведницы»). Конечно, это обстоятельство дало ему какую-то закваску. И важно понимать, что представители Церкви - современники писателя - очень часто с болью и тревогой переживали все, что с ним происходило.
Многих образованных людей «проблема Толстого» сильно смущает. Почему, мол, входя в храм, они должны оставить его за оградой?
Да, большое количество современных людей, приходящих в Церковь, считают, что в христианстве самое главное - мораль, этическое учение, которое выражено, в частности, в Нагорной проповеди. Именно так считал и сам Толстой. И сформулировал очень характерный, но совершенно ложный методологический принцип. Если взять все учения всевозможных религий, у них есть общее ядро и есть то, чем они отличаются. Ядро - это мораль. Мораль во всех религиях одинакова: не убий, не прелюбодействуй, не укради т.д. То, чем они отличаются, - мистическая часть вероучения, и она ошибочна, с точки зрения Толстого. И многие считают, что главное в христианстве, - понимание того, как себя надо вести.
Но на самом деле мораль в христианстве очень тесно связана с догматикой. Потому что фундаментом христианской жизни является вера в Христа и Христово воскресение, в то, что оно несет спасение людям. И только отсюда вытекает вся христианская мораль. То есть, схема здесь совсем другая: сначала догматика, потом этика. И с людьми, которые их переставляют местами, бывает очень часто трудно договориться и их переубедить.
Вообще для русских интеллектуалов, интеллигентов это очень характерная деталь... Для самого Толстого большое очень значение имеет чисто интеллектуальный процесс, рефлексия и эмоциональный процесс - чувства..
Он, действительно, одинокий человек. В какой-то момент он увидел, что его взгляды никто разделить не может. Для семьи они были не актуальны, неинтересны, потому что Софья Андреевна была совершенно другим человеком. Правда, мне кажется, что некоторые авторы достаточно произвольно противопоставляют заблуждениям Толстого христианство Софьи Андреевны. Ее очень относительно можно назвать православной. Конечно, она была доброй женщиной, в ее сердце всегда жило покаяние, но, как и многие ее современницы, она, к сожалению, с учением Церкви, с самыми простыми вещами была знакома очень поверхностно. И, тем не менее, конечно, взгляды мужа ей были не близки. Не только религиозные, но и взгляды на ведение хозяйства, на собственность. Все это предопределило их расхождение. А когда в жизни Толстого появился человек, который, казалось бы, мог эти взгляды с ним разделить, я имею в виду Владимира Григорьевича Черткова, то выяснилось, что масштаб личности Черткова не соответствует масштабу личности Толстого. Чертков, здесь я уже выражаю свое собственное мнение, не мог понять, что, собственно, Толстого так волнует и мучает.
Всякий раз, когда мы видим «переводы» тех или иных мыслей Толстого, мы понимаем, насколько здесь уровень снижен. Поэтому, я считаю, что у Толстого самое интересное - это его дневник. Не его публицистические произведения, не религиозные трактаты, где просто содержатся какие-то абсурдные вещи, а именно дневник, где он старается быть честным сам с собой всегда...
Казалось бы, почему он, будучи автором этического учения, превратил в такой ад жизнь свою и своих близких? Ведь сам Толстой это понимал. В том же дневнике у него постоянно присутствует, можно сказать, лейтмотив его жизни: а ну-ка, докажи, что ты сам христианин. Он чувствует, что это расхождение с близкими, с семьей, женой, окружающими противоречит его собственным взглядам. Понимает, что не может свою жизненную программу, свои идеи реализовать практически. Но он не хочет понять, что это не случайно, не потому что он не прикладывает своих собственных усилий, а потому что сами идеи висят в воздухе.
Дело в том, что всякий человек, который хочет быть просто моралистом, не веря в Того, Кто является источником морали, всякий человек, который отвергает Христа, но принимает Его учение, в конечном итоге все равно разрушает свою жизнь...
Это замечательно прочувствовал Федор Михайлович Достоевский. Вообще, для меня поразительно, как Достоевский, умерший в 1881 году, когда никому еще новые взгляды Толстого не были известны, фактически предвидел то, что потом написал Толстой! И тем не менее, и в «Дневнике писателя», и в художественном творчестве Достоевского звучит понимание того, к чему такой взгляд на жизнь, такое «христианство» без Христа может привести... В чем главный смысл романа «Идиот», кто такой князь Мышкин? Ведь в определенном смысле роман написан как художественный ответ на книгу Эрнеста Ренана, посвященную жизни Христа. Взгляд Ренана достаточно известен: Христос - это такой положительный тип, человек, который нес людям высокое учение. И Достоевский блестяще показывает, что на самом деле происходит и с нравственностью, и с человеком, и с самим носителем этих идей, если он только человек, если он только добрый человек и даже если он человек очень высокой нравственности. Князь Мышкин в черновых материалах к этому роману назван «князь-Христос», то есть это некий образ Христа. Но это герой, у которого нет почвы под ногами, он сам очень добр и он пытается принести окружающим людям добро. И что происходит в результате: он разрушается сам, он возвращается в свое исходное состояние, становится идиотом и его увозят снова в Швейцарию. Он разрушает все вокруг себя, все вокруг него просто погибают...
И, к сожалению, Толстой, понимая, что его собственные взгляды никому вокруг не несут счастье, начиная с членов его семьи, при этом он не понимал, что это происходит потому, что его рационалистические, эмоциональные и нравственные установки - они, на самом деле, без этой христианской почвы, без веры - разрушительны...
Толстой - это человек-губка. Он на самом деле впитывал в себя все, что было важного и интересного в его время. И то, что он однажды отверг, для него уже не существует всю жизнь. Правильно про него сказали: медведь, который гнет дуги. В идейных своих поисках он был медведем. Но, тем не менее, мне кажется, что Толстой - это то, с чего надо поиски в области истории русской религиозности начать.
Почему это важно? Я прекрасно помню конец 80-х - начало 90-х, какой был религиозный подъем: Тысячелетие Крещения Руси, молодежь приходит в Церковь, открылась Оптина пустынь, туда можно поехать. А дальше что происходит? Человек в Церковь приходит и приносит какой-то свой духовный идейный багаж, все то, что он накопил в предыдущей жизни. Это какие-то философские концепции, это его увлечения личные, рок-музыка или что-то еще. И не хочет с этим расставаться.
Вот он вроде бы сюда пришел, он вроде бы переступил церковную ограду, но для него христианство - это то, что он сам себе придумал в качестве христианства.
А христианство - это то, чему учит Церковь, то, о чем пишут святые отцы, то, что написано в Евангелии. И реальный переворот, покаяние, происходит тогда, когда человек понимает, что он должен от своих страстей и многих своих взглядов отказаться. Понять то, что он до этого исповедовал, - это еще не христианство.
Я могу сказать, что в значительной своей части наши современные интеллектуалы (я тут сознательно не употребляю слово интеллигенция), люди, которые занимаются интеллектуальным трудом, которые вообще читают книжки, в значительной степени толстовцы, даже тогда, когда они сами этого не осознают. Даже тогда, когда они вообще Толстого не открывали. И в этом плане тема «Толстой и Церковь» не перестанет быть важной и актуальной еще очень долго.
Подготовил Александр Ткаченко
P.S. В прошлом номере ВШ в материале «Сто лет без Толстого» мы цитировали отрывки из его письма жене, которое он направил ей 4 сентября 1869 года из Пензенской губернии, куда поехал покупать имение. Повторим их снова: «Третьего дня в ночь я ночевал в Арзамасе, и со мной было что-то необыкновенное... Вдруг на меня нашла тоска, страх, ужас, такие, каких я никогда не испытывал...». То состояние он потом передал в своей знаменитой «Исповеди»: «Жизнь мне опостылела - какая-то непреодолимая сила влекла меня к тому, чтобы как-нибудь избавиться от нее... Это была сила, подобная прежнему стремлению жизни, только в обратном отношении. Я всеми силами стремился прочь от жизни. Мысль о самоубийстве пришла мне так же естественно, как прежде приходили мысли об улучшении жизни...»
Человек, имеющий духовный опыт, в этом случае сразу увидит признаки одержимости, когда по попущению Господнему в человека по его грехам входит нечистый. Отсюда и страх, и ужас, и тоска. И мысли о самоубийстве. В такой ситуации, если человек вовремя не осознает, что угрожает его душе, если он не борется с этим покаянием, постом и молитвой, то со временем он просто становится невольным орудием, попирающим святая святых. Что, собственно, и произошло в случае с Толстым.
Приєднуйтесь до нас у соцмережах та оперативно отримуйте найважливіші новини:
"Рационализатор никогда не бывает несчастным!"
В Сумском центре НТТМ прошли открытые соревнования по радиоконструированию
"Меня в детстве называли "Юрка-конструктор" за то, что я сделал из конструктора машинку и катал весь двор", - рассказал руководитель кружка технического моделирования и конструирования из с.Коровинцы Недригайловского... 
Доброта и искренняя улыбка
Настя Насинская: "Рисование и стихи дополняют друг друга..."
Когда Настенька была маленькой, она писала смешные четверостишия. Вот, например, это было создано в подарок папе:
С днем рожденья, милый папа!
Лучше всех мужчин на свете ты,
Ты своей большущей лапой
Нас укроешь от...
Лучший участковый целого района
Несмотря на все трудности и проблемы, майор милиции Роман Ганиченко ни чуть не жалеет о выборе профессии
Работа в милиции - опасная, ненормированная, нелегкая. Да и престиж ее давно уже не тот. Что же побуждает людей выбирать эту неблагодарную профессию?
Этот вопрос мы задали майору...
Туфлі на низькому каблуку: елегантність, яку зручно носити щодня
Не кожна пара туфель має вимагати особливої нагоди. Іноді найцінніше взуття в гардеробі - це саме те, яке виглядає акуратно, додає образу жіночності, але не змушує рахувати кроки до кінця дня. Туфлі на низькому каблуку добре підходять для міста...
UPG продовжує розширювати мережу: чергова АЗС розпочала роботу на Сумщині
Мережа АЗС UPG надалі розвиває автозаправну інфраструктуру Сумщини, інвестуючи у її відновлення. Компанія відкрила ще одну АЗС в місті. Нова станція вже працює за адресою: м. Суми, просп. Лушпи 6/2 Станція пройшла технічну підготовку перед запуском: очищення резервуарів, оновлення обладнання та перевірку точності наливу...
Наші читачі дуже часто запитують, де саме, в яких торгових точках можна знайти тижневик «Ваш шанс»? Щиро раді зацікавленістю у виданні і надаємо вичерпний перелік місць, де реалізують газету.
