Хоботов. Продолжения не будет...

Он знал, что обречен. В последний год жизни постоянно лежал в разных клиниках (сразу вспоминается: «Благодарю, о, благодарю вас! Вы так хорошо это делали»... - имелся в виду укол). Актер умер 8 апреля, когда ему делали операцию на сердце. Но он, в отличие от своего героя, был скорее большим ребенком - недаром многие вспомнили его «Карлсона» в театре Ленсовета, а Михаил Боярский сказал конкретно: такого Карлсона, как у Равиковича, нет, не было и больше не будет. Даже в больничных палатах Анатолий Юрьевич ухитрялся громко петь арии и подтрунивать над собой. Ему было 75, при этом Равикович лихо водил машину, взахлеб курил и строил рожи своим собеседникам. Незадолго до ухода он признался: все, что нужно, у него уже есть. Крепкая семья, любимая работа и много воспоминаний, которые он выпустил в свет под названием «Продолжения не будет». Он старался никого не обременять и, даже когда ему было больно, делал вид, что не мучается. Бесконечно любимый не только семьей, но и своими поклонниками, перед смертью был под постоянным наблюдением. У его жены актрисы Ирины Мазуркевич сотни людей ежедневно спрашивали, как себя чувствует Хоботов. Увы, 11 апреля одного из самых веселых актеров Питера - и еще одного из персонажей веселых и грустных, любимых «Покровских ворот» - похоронили на Волковом кладбище.

«Я весь век копаюсь в чужих предисловиях! Если бы не ты...» - «Банально, Хоботов!» - «На здоровье!..» И вот уже 30 лет «на здоровье» хохочут зрители над эксцентричным очкариком-интеллигентом, абсолютно не приспособленным к бытовой стороне жизни. Несуразный, лиричный и нежный антипод мастеровитого и не знающего комплексов Саввы Игнатьича останется жить на экране. Наш рассказ - о жизненном пути актера.

Военное детство и первый успех

Приятно узнать, что детство Анатолия Равиковича было связано с Сумщиной. Его дедушка и бабушка жили в Глухове. Но его воспоминания о пережитых там первых месяцах войны были далеки от приятных: «Отец остался в Ленинграде - там пережил блокаду. А вот мои мама, старшая сестра, я пятилетний и моя младшая двухлетняя сестра, мамины бабушка и дедушка, очень пожилые люди, и моя беременная тетка - вот таким караван-сараем мы из Глухова бежали от немцев практически через всю Украину. Бежали не одни - набрался целый обоз беженцев. Помню, был август, цвели подсолнухи, вокруг изумительно красивые поля. И вдруг над толпой пролетает немецкий разведчик, а дальше появляется на очень низкой высоте самолет, откуда из пулемета расстреливают людей. А когда попадают в волов - они тащили повозки - и не убивают их сразу, раненые животные сходят от боли с ума и начинают крушить все на своем пути. Тогда больше погибло людей от давки, чем от пуль... Но мне было очень любопытно: я выглядывал из какого-то чахлого кустика и высматривал этот самолет. И вы знаете - я видел очки, шлем летчика, его совершенно невозмутимое - что ж, он делал свою работу - лицо, а он свешивался и тоже рассматривал нас...»

После окончания войны семья вернулась домой - в Ленинград (где в 1936 году родился Анатолий Юрьевич). Началась мирная жизнь. В сырых ленинградских дворах-колодцах пацаны собирались на «дровах» (бревна для растопки валялись в каждом дворе) и пересказывали фильмы, которые ежедневно (обманывая билетерш) смотрели в кинотеатре «Рекорд». Маленького Толю вороватые и пережившие блокаду пареньки не хотели признавать. Но после того как ему удалось спародировать «Веселых ребят», его авторитет вырос, а фурор, который он произвел своим актерством, был колоссальным. Мать, случайно заставшая эту картину и когда-то сама мечтавшая стать актрисой, тут же отвела Толика в драмкружок при Доме пионеров. О нем у Анатолия Юрьевича есть такие воспоминания: «Мне все равно, что я играл, как я играл - я ходил как пьяный, я был влюблен во всех девочек! Ведь раньше было раздельное обучение. А тут нежные создания с косичками, в белых передничках и воротничках!»

Через Комсомольск-на-Амуре - в пару к Алисе Фрейндлих

Родители мечтали, чтобы хотя бы их сын получил высшее образование. Против профессии актера, правда, категорически выступал отец, но ни в какой серьезный вуз, судя по успеваемости, парень бы не прошел. Но и в Ленинградский институт театра музыки и кино поступить было непросто. Помните фильм «Приходите завтра»? Там двое студентов-шалопаев под видом профессоров «наставляют» приезжую абитуриентку. Один в один как с Анатолием Равиковичем! Некто Владимир Иванович и Константин Сергеевич «подсобили» ему как могли, внушив, что невзрачный ленинградец невысокого роста - «герой», и посоветовав применять определенные «классические» жесты и мимику. Доверчивый ученик выполнил все - деревянным голосом читал Маяковского, в басне «Волк на псарне» изображал Кутузова, для наглядности закрывая один глаз рукой. Шанс был нулевой, но для пения абитуриент выбрал песню «По долинам и по взгорьям», и... «С первых же звуков моего голоса комиссию передернуло так, будто она клюквы наелась. Песня с бесконечным числом куплетов, в которых описывается взятие всех городов на пути Красной армии до Владивостока. В первом куплете влез не в ту тональность. Пианистка подстроилась, а я опять ровно настолько же запел повыше. В районе взятия Николаевска-на-Амуре забрался уже на такие высоты, что от напряжения закатил глаза к потолку. Я уже не пел - задрав голову, я выл!.. Наконец, когда пал Владивосток, - опустил глаза, но комиссии не увидел - она лежала под столом и корчилась от смеха. Дамы томно махали руками и шептали: «Остановите его, остановите!» В институт меня все же приняли. Когда наш мастер собрал всех и каждого охарактеризовал, обо мне высказался, что, мол, взял только потому, что давно не видел такого законченного идиота и подумал - а вдруг действительно из меня что-то получится?» Курс Равиковича был не очень сильным, и потому, когда приехали «купцы»-режиссеры из провинциальных театров, выпускники обрадовались и заключили контракт. Равикович уехал в Комсомольск-на-Амуре. Но о работе там отзывался с теплотой: «Холод страшный, помещения нетоплены. В зале 15 старушек с детьми. Актрисы театра надевали декольтированные платья, парики, пудрились, прихорашивались. И выходили на ледяную сцену. Это было настоящее служение искусству. Я на всю жизнь это запомнил». Популярность Равиковича вышла за пределы провинции, и его пригласили в Ленинград.

Большой отрезок театральной жизни мастера, связанный с работой в театре им.Ленсовета под руководством режиссера Игоря Владимирова, актер вспоминал как лучшие годы своей творческой жизни: «Мы любили театр больше, чем, может быть, даже свою личную карьеру... Я сыграл там очень много хороших и любимых ролей. Каждая добавляла и какой-то штрих к знанию о себе. Например, будучи изначально актером комического плана, я никогда не думал, что смогу играть драматические роли. Тем не менее, роль Мармеладова в «Преступлении и наказании» стала одной из самых удачных. В 1977 году у нас были триумфальные гастроли в столице, когда вся Москва ломилась на наши спектакли. Конечно, в первую очередь на Алису Фрейндлих... Хотя она и была женой главного режиссера, но никогда не вела себя как капризная примадонна. Ее «Малыш» и мой «Карлсон» были незабываемы. Мы очень любили этот спектакль. Это было как день рождения. Публика шла на Алису Фрейндлих, в какой-то степени - на меня. Все с удовольствием смотрели, как два взрослых человека валяют на сцене дурака. Но всему на свете приходит конец... А поскольку мы все были свидетелями взлета, было очень больно смотреть, как театр умирает». Равикович ушел в Театр комедии.

«Покровские ворота» и Театр комедии

К своему «звездному часу» - участию в фильме «Покровские ворота» Анатолий Равикович пришел уже 46-летним, довольно известным театральным актером. Потому у него было свое видение Хоботова. Однако кино - искусство режиссерское, и Козаков, по словам актера, довольно жестко «кроил» подопечного Маргариты Павловны: «Хоботов у меня получался какой-то одномерный, как карикатура. Все у него падает, ничего он не может... Ну не бывает таких». Тем не менее, как позже признавался Равикович, многолетняя популярность фильма говорит о том, что Козакову было виднее. Фильм разошелся на цитаты, стал культовым. Но больше таких головокружительных успехов в кино (актер снялся более чем в 50 фильмах, среди которых «Блондинка за углом», «Мушкетеры 20 лет спустя и т.д.), у него не было. Роль Хоботова сделала актера заложником образа: его часто приглашали в фильмы, предлагая разные варианты Хоботова: «Хоботов француз, Хоботов белорус, Хоботов стоматолог, Хоботов гинеколог, Хоботов мафиози и так далее», - вспоминал, хохоча, Равикович. Не скрывая, что: «Я всегда любил театр. А в кино снимался ради денег».

Театр был для него настоящей жизнью, в которой есть место взлетам, падениям и смекалке: «В «Хождениях по мукам» я играл анархиста-меньшевика в пенсне в стане батька Махно: шел по краю сцены и вдруг оступился и стал падать в оркестровую яму. Но не убился. В считанные секунды придумал, как выйти из положения. После чего, подтянувшись и приблизившись к рампе, высунул голову и смог закончить монолог. Когда актеры увидели, что я появился и нагло продолжал ругать Ленина, у них случилась истерика. И только один актер, у которого был насморк, сдержанно хмыкал носом. Но тут из его носа выдулся огромный пузырь и никак не хотел лопаться! Публика пришла в оживление: наконец-то в нудном спектакле произошло хоть что-то, что могло их порадовать!»

«А может, творческим людям все же необходимо некоторое руководство?..»

Когда Анатолий Равикович встретил актрису Ирину Мазуркевич (зрители помнят ее как Настеньку из фильма «О бедном гусаре замолвите слово») - той было всего 19 лет. 22-летняя разница в возрасте пугала, советы друзей настораживали: «Поживете года три, и она тебя бросит! А я думал: ну и пусть три года, зато мои!» Он влюбился, ушел из семьи (к тому времени актер был женат). «На это мне решиться было очень тяжело. Во-первых, я очень любил дочку Машу. А во-вторых, я наносил удар своей жене, которая была ни в чем не виновата. И в-третьих, я ломал всю свою уже налаженную жизнь - к тому времени я был заслуженным артистом, после долгих лет мыканий получил квартиру. Все же я бросился в эту бездну. И что? - вот уже почти 30 лет вместе. У нас замечательная дочь Лиза. Мы счастливы».

Ирина Мазуркевич была для Равиковича прекрасной партнершей в спектаклях (в том числе Малышом в «Карлсоне»), хозяйкой дома, а в трудные времена предприимчивой дамой: в безденежные 1990-е, надев кепку (чтобы было меньше расспросов), она подрабатывала частным извозом на своей машине... Да, «продолжения не будет». Но все же Анатолий Равикович оставил память о себе и в книге, успев рассказать о кино, о театре, о жизни.

Подготовила Юлия Лесина

Приєднуйтесь до нас у соцмережах та оперативно отримуйте найважливіші новини:

💙Telegram

💛Facebook

Мечта - завести Биг-Бен

Первым благодарным читателем и не очень строгим критиком Богдана Скляра стала его мама. Конечно, ей было интересно. Работы сына понравились. Писать прозу и стихи он начал не так давно. Одно из первых произведений «Казка про брехливу сороку» - литературная миниатюра, побуждающая...

Дом, где согреваются сердцем

В небольшом селе Каменка Тростянецкого района священник Алексей Селегень организовал дом милосердия, в котором обретают приют одинокие старушки и никому не нужные инвалиды.

В просторном доме на окраине села, возле храма Рождества Богородицы, живут 30 бабушек. Каждая со своей нелегкой...

Эта неделЯ в истории

Основан Рим - колыбель цивилизации. Открыт радий, на очереди плутоний - здравствуй, ядерный век!.. Но праздники недели призывают все же к цивилизационным ценностям.

18 апреля. День победы Александра Невского на Чудском озере (Ледовое побоище). Международный день памятников и исторических...

«Я не желаю жить без Бога»

Юрий Данилов - не только известный в Сумах детский врач...

«К 60, а лучше к 55 годам следует все устроить. Все успеть, чтобы оставить небольшой «задел», лет 10-15, для души...

Это возможность разобраться в бедламе мыслей и чувств, скопившихся за долгие годы, оглядеть горизонты,...