«Последний сын Серебряного века»

Сын Николая Гумилева и Анны Ахматовой не мог не писать стихи. Правда, не особо ценя свой поэтический талант, а может, и не желая сравнений со своими великими родителями, так что эта часть его творческого наследия оказалась почти утраченной. Огромный дар проявился в другом - в том блестящем литературном языке, которым написаны его труды. А также в самой личности одного из самых талантливых, эрудированных и нестандартных представителей советской интеллигенции 1930-1960-х годов. Несмотря на то что судьба Льва Гумилева была сплошным полигоном несчастий, он стал историческим примером противостояния личности ее ударам и бесконечным испытаниям на крепость духа.

Ученый, поэт и переводчик (в том числе с персидского языка), перенесший столько лишений и унижений, проживший после лагерей практически всю жизнь в коммуналке, смог оставить громаднейший след в науке и передать будущим поколениям гениально-простой завет: «Если тебе что-либо интересно, то обстоятельства и обстановка не помеха. Думать ведь можно везде».

«Там милого сына цветут васильковые очи...»

По одной из версий, большой оригинал Николай Гумилев назвал родившегося 1 октября 1912 года сына Львом, повторяя в его имени три последние буквы собственной фамилии. Но Лев - это еще и родовое имя: мать поэта Анна Ивановна Гумилева, урожденная Львова, приходилась родной сестрой знаменитому контр-адмиралу Льву Ивановичу Львову. К ней по наследству перешло во владение его имение Слепнево в 15 км от Бежецка в Тверской губернии, где и прошли детские годы Левушки.

О своей наставнице, имевшей несомненно яркий педагогический талант, Лев Гумилев всегда вспоминал с теплотой: «В детстве мне было с бабушкой интереснее, чем с мальчишками - моими сверстниками!..» Несмотря на рождение сына, семейные отношения Гумилева и Ахматовой не сложились. У Николая - множество бурных и коротких романов, Анна была погружена в мир поэтических грез. Прожив целую жизнь и выступая на конференции памяти Ахматовой в октябре 1979 года, Лев Гумилев сказал: «Писать стихи очень трудно. Я помню, как моя мама ходила от всего отрешенная, вечно погруженная в свои мысли... И сейчас мне ясно: мозг ее всегда был занят работой, огромной творческой работой - созданием стихов». Но тогда малыш этого не сознавал, и непонятна ему была холодность матери. И только в стихах Ахматова изливала свою нежность: «Младший сын был ростом с пальчик, Как тебя унять. Спи, мой тихий, спи, мой мальчик, Я дурная мать... Было горе, будет горе, Горю нет конца. Да хранит Святой Егорий Твоего отца». Так писала Анна Ахматова в 1915 году, когда муж был на фронтах Первой мировой.

В августе 1918 года Ахматова и Гумилев оформили развод официально, хотя расстались гораздо раньше. Рассталась Анна и с сыном, целиком отдав его на воспитание бабушке в Бежецк: «Там белые церкви и звонкий, светящийся лед, Там милого сына цветут васильковые очи, Над городом древним алмазные русские ночи, И серп поднебесный желтее, чем липовый мед...» Повидать его Ахматова приезжала один раз в несколько лет и тут же возвращалась в бурлящий Питер, где ее ждали литературные вечера, публика и поклонники. Ахматова не оправдывалась, она констатировала: «Я дурная мать...» Впрочем, кому из людей дано судить? Ведь этой женщине выпала на земле тяжелая участь - участь большого поэта, женщины, которой пришлось жить в страшный период: огонь революции, сталинщина... В 1921 году Николая Гумилева расстреляли большевики. Бабушка по мере сил старалась заменить внуку его родителей. После школы, один, обычно устроившись на леопардовой шкуре, привезенной когда-то отцом из Абиссинии, он что-то рисовал или же устраивал походы и сраженья неприятельских армий, штурмом брал неприступные крепости. И в то же время мечтал о встрече с матерью... В школе, надо сказать, успехи будущего ученого были неровными: блестящий ученик по литературе, истории, биологии плелся в хвосте по физике, химии и математике.

За принадлежность к дворянству и феноменальные гуманитарные способности подросший Лев Гумилев был обвинен в... «академическом кулачестве»! А чтобы заслужить право поступления в Ленинградский университет, ему пришлось идти чернорабочим в трамвайное управление города на Неве... В университет, на исторический факультет, он все же поступил. Сбылась и детская мечта - он встретился с матерью, которая взяла его под свою опеку, стала вводить в литературные круги.

Лев Гумилев мог стать прекрасным поэтом. Но еще в юности решил особо «не выставляться», ибо превзойти его родителей было невозможно. Не случайно в 1938 году он писал: «Дар слов, неведомый уму, Был мне завещан от природы. Он мой. Веленью моему Покорно все - земля и воды, И легкий воздух, и огонь В одно мое сокрыты слово! Но слово мечется, как конь, Как конь вдоль берега морского». Незаурядные способности Льва к стихосложению видел Осип Мандельштам: «Лева Гумилев может перевести «Илиаду» и «Одиссею» в один день!» Однако тот же Мандельштам недооценил, какую опасность таят его собственные строки. Студент университета Гумилев-младший хранил у себя антисталинские стихи Мандельштама. За что и был арестован. «Я гибель накликала милым. Погибли один за другим. О горе мне! Эти могилы Предсказаны словом моим», - стенала в те страшные 30-е Анна Ахматова и обивала пороги инстанций с просьбой о помиловании сына.

«И за отца, и за свой длинный язык...»

В 1935-м его довольно быстро выпустили. Но это была лишь прелюдия к мрачной лагерной симфонии. В марте 1938 года в присутствии двухсот однокурсников студент Гумилев на лекции вступил в бурный спор с профессором, который потешался над стихами и личностью Николая Гумилева. Гумилев-младший не мог молчать, когда имя его отца втаптывали в грязь. В органы НКВД поступил донос...

Лев Гумилев был сослан на 5 лет в Норильлаг. В заполярном лесу голодные заключенные валили деревья. В один из январских дней 1939 года из ослабевших рук молодого зэка выпал топор, раскроил кирзовый сапог и разрубил ногу почти до самой кости. Рана загноилась... Каким-то чудом он остался жив. Тем не менее окружающие видели слабого, беззубого, с отекшим лицом, с трудом произносящего слова, одетого в тряпье человека, который каждую свободную минуту что-то пишет...

Это была диссертация на тему «Гунны». При каждой проверке он предъявлял разрешение на свои бумаги и очень бережно с ними обращался. Для большей сохранности работ Лев сделал себе деревянное седло на спину и носил его в рядах этапников... Вещей у него никогда не было. Один из заключенных вспоминал: «Это была патетическая фигура - смесь физического унижения и моральной стойкости, социальной обездоленности и душевного богатства... Он был хронический заключенный, сидевший и за отца, и за свой длинный язык...»

В бараках вместе с просвещеннейшими умами отбывали сроки и обычные рецидивисты. Гумилев и один из его товарищей нашли для себя новый научный интерес - язык заключенных. Изучили зэковский жаргон и составили «Словарь наиболее употребимых блатных слов и выражений». Гумилеву и еще немногим был известен способ сохранить свою жизнь, интеллект и творческие способности. Позже он напишет: «Автор провел в Заполярье пять лет и остался жив потому, что утешал себя, занимаясь любимыми науками: историей, географией и этнографией... И ведь занимался так, что, вернувшись в Ленинградский университет, смог сдать экзамены за 4-й и 5-й курсы, кандидатский минимум, защитил диплом и кандидатскую диссертацию - в 1948-м, - после чего вернулся под сень тюремных нар...»

«Мы ведь, Гумилевы, каста военных»

«В 1943 году кончился мой пятилетний срок. Я открыл большое месторождение железа на Нижней Тунгуске при помощи магнитометрической съемки. И тогда попросил - вместо благодарности, - отпустить меня на фронт». Дойдя до самого Берлина и участвуя во многих крупнейших военных операциях, рядовой 1386-го полка 31-й дивизии Гумилев писал: «Я - русский солдат... Мы ведь, Гумилевы, каста военных. Были священники, но в основном - военные. Мой отец имел два Георгия, да и деды, и прадеды были морские, сухопутные офицеры, разведчики... Если верить фамильным преданиям, то мой далекий предок командовал одним из полков на Куликовом поле и там же погиб. Так что я, скорее, не из интеллигентов, а из семьи военных, чем весьма горжусь». И позже: «Я воевал в тех местах, где выживали только русские и татары. Войны выигрывают те народы, которые могут спать на голой земле. Немцы воюют по часам и только когда кофе попьют, а мы - всегда...» После войны Лев Гумилев вернулся в Ленинград, защитил диссертацию, но в 1949 году - снова нелепое обвинение, арест и лагеря, до самого 1956-го...

«Не обижаться на Родину, даже когда она больна»

«Да, жизнь была очень тяжелой, но ведь я не был исключением. Кому из порядочных людей, а я смею себя относить к таковым, было легко?» - говорил ученый, оглядываясь на пройденный путь. После развенчания культа личности Сталина жить стало полегче. Однако давление на Гумилева было огромным. Дело в том, что ему принадлежит авторство одной из самых ярких этнографических (и одновременно историографических) концепций ХХ века - теории «пассионарности», соединившей в себе естественные и гуманитарные науки (этнографию, географию, историю и т.д.) и способной объяснить ход всей мировой истории. Он доказал на исторических примерах, что развитие каждого этноса не поступательно, а похоже на цикл развития организмов или биологических систем - от возникновения до гибели. Революционным, резко противоположным официальной науке было обоснование Гумилевым идеи о том, что никакого «татаро-монгольского ига» не было, а было 300-летнее сосуществование народов: татары не раз помогали русским справляться с западной экспансией. Потом пути разошлись, и, в конце концов, татары вошли в российский суперэтнос, в котором благополучно существуют до сих пор.

Женился Лев Николаевич в 1967 году на художнице Наталье Симоновской. Но детей у этой пары не было. Род Гумилевых-Ахматовых прервался. Зато своим ученикам незадолго до смерти (в 1992 году) Гумилев говорил, что «помнить и любить свою историю надо всегда, и не обижаться на Родину, даже когда она больна. Ведь нельзя предавать больную мать, как нельзя продавать и предавать святыни. История не прощает этого. Надо не ныть, а вставать с колен, осознать себя в не очень дружном мире и идти вперед. Надо хотеть жить в своей стране и уметь ее защищать».

Подготовила Юлия Лесина

Приєднуйтесь до нас у соцмережах та оперативно отримуйте найважливіші новини:

💙Telegram

💛Facebook

«Это как подарок небес»

Свою новую любовь почти в 40 лет вдова с шестью детьми Елена Купец считает чудом

Вдовой с шестью детьми на руках тогда еще 37-летняя сумчанка Елена Купец стала в одночасье. Вечером вышли вдвоем с мужем купить сладостей к чаю. А домой она вернулась уже одна. Случайная встреча возле...

Песни для родителей

«Как только у меня появляется свободная минута, мне тут же хочется ее чем-то занять.

И я стараюсь заниматься всем!

Вокалом, игрой на пианино, дизайном, рисованием, созданием причесок, фотографией и многим другим», - делится своими увлечениями новая участница традиционного проекта...

эта неделЯ в истории

Колумб открыл Америку, Эдисон придумал машинку для честных выборов, Китай сверг монархию, Троцкий призвал грызть гранит науки. Мир все теснее, умнее, демократичнее... А над всем - Покров Богородицы.

10 октября. Международный день психического здоровья. Международный день по уменьшению...