Не позволял душе лениться

И для них, и для читателей он всегда был неожиданным при жизни, продолжает удивлять и нас, много лет спустя после своей смерти. Например, знаете ли вы, что вы его отлично знаете? «Меркнут знаки Зодиака Над просторами полей, Спит животное собака, Дремлет птица воробей...» - это он. И «Некрасивая девочка» с хрестоматийным, но снова и снова поражающим и тебя вопросом: «...Но если так, то что есть красота, И почему ее обожествляют люди? Сосуд она, в котором пустота, Или огонь, мерцающий в сосуде?» А ставший любимцем бардов всех поколений «можжевеловый куст, можжевеловый куст»: «Я увидел во сне можжевеловый куст, Я услышал во сне металлический хруст...»? Это же и на музыку класть не надо - уже музыка! Его, Заболоцкого.

И не его, Заболоцкого, музыка, но его стихи - и светлые, и безнадежные одновременно, - финальная песня в «Доживем до понедельника», которую так чудесно поет Вячеслав Тихонов. Помните: «В этой роще березовой...» и дальше про иволгу? Наконец, неизменный бальзам на нежные женские души, особенно в ресторане, - «Очарована, околдована, С ветром в по-оле когда-то обвенчана, Вся ты словно в оковы закована, Драгоценная моя женщина...» - тоже не что иное, как «подправленное» под шансон «Признание» Николая Заболоцкого. И какое признание!.. Но главное - «подправленные» или истинные, под музыку или сами по себе, - его стихи продолжают жить.

Что, наверное, и есть для поэта и цель, и тайная мечта, и счастье. Оправдывающее и компенсирующее все ужасы его времени, трагичность собственной судьбы и почти всегда раннюю смерть. Заболоцкий умер в 55. И ровно 55 лет назад - 14 октября 1958 года. А в нынешнем 2013-м исполнилось бы 110 лет со дня рождения поэта.

«Столбцы»

Между тем внешне, по воспоминаниям, он скорее напоминал бухгалтера: полноватый, розово-вымытый, степенный, в круглых очках на круглом лице. Разительное несходство и со своими стихами, и с человеком, который из этих воспоминаний встает перед нами! Причудливая личность Заболоцкого не раз попала, как выяснилось, и в художественную литературу его времени: под разными именами его описывали различные писатели, в том числе автор великого романа «Жизнь и судьба» Василий Гроссман.

Родом он был из простой семьи: отец - вятский крестьянин, сумевший выучиться на агронома, мама - сельская учительница. Сельской она стала по воле мужа, который решительно вывез ее из города. Так что семейный деспотизм Николая Алексеевича, судя по всему, передался ему от отца. А ранняя любовь к поэтам и поэзии - наверное, от матери. В 1920 году страстно

увлеченный акмеистами и символистами (Ахматовой, Блоком) юноша с «объемистой тетрадью плохих стихов» оказывается в Москве, потом - в Петрограде (еще не переименованном в Ленинград).

Но начало его собственной поэтической судьбы и яркой славы связано с другим, чисто питерским поэтическим течением - ОБЭРИУ (Объединение Реального Искусства). Необычайно веселую, продолжившую традиции футуристов литературную группу основали вместе с Заболоцким Даниил Хармс, Александр Введенский, Николай Олейников (все эти прекрасные поэты умерли страшной смертью в годы репрессий). Обэриуты ставили целью не только «организовывать вещи смыслом», но и выработать новое мироощущение и новый способ познания.

Заболоцкий, изучив труды Энгельса, Григория Сковороды, Тимирязева, теорию Вернадского о ноосфере, охватывающей все живое и разумное на планете, и теорию относительности Эйнштейна, к публикации первого сборника стихов подошел во всеоружии. «Столбцы», охватив все мироздание и одновременно литературный процесс в родном отечестве 1930-х годов, кого-то восхитили, кого-то возмутили, но поразили всех. Еще бы! Вот отрывки из стихотворения «Свадьба»:

«...В столовой пир горяч и пылок. /Графину винному невмочь/ Расправить огненный затылок./ Мясистых баб большая стая /Сидит вокруг, пером блистая, / И лысый венчик горностая / Венчает груди, ожирев / В поту столетних королев... /Огромный дом, виляя задом, /Летит в пространство бытия. /А там - молчанья грозный сон, /Седые полчища заводов, /И над становьями народов - /Труда и творчества закон».

Да, принципы социалистического реализма в этих стихах не ночевали!.. «А так как «Столбцы» не были банальны, - пишет в воспоминаниях близко знавший их автора Корней Чуковский, - то Заболоцкий уже все годы вплоть до своего ареста работал в обстановке травли».

«Спой мне, иволга, песню пустынную...»

Его арестовали 19 марта 1938 года - «за антисоветскую пропаганду». Вот строки из мемуаров «История моего заключения»: «Первые дни меня не били, стараясь разложить морально и физически. Мне не давали пищи. Не разрешали спать... За стеной, в соседнем кабинете, по временам слышались чьи-то неистовые вопли. Ноги мои стали отекать, и на третьи сутки мне пришлось разорвать ботинки, так как я не мог переносить боли в стопах. Сознание стало затуманиваться, и я все силы напрягал для того, чтобы отвечать разумно и не допустить какой-либо несправедливости в отношении тех людей, о которых меня спрашивали...»

От смертной казни Заболоцкого спасло то, что несмотря на все истязания он не признал обвинения: что создавал контрреволюционную организацию. Срок - пять лет - он отбывал в лагерях НКВД в Сибири, затем в Кулундинских степях, а с марта 1944 года ему разрешили жить на выселении в Караганде, куда к нему немедленно приехала семья - жена и двое детей: сын Никита и маленькая дочь Наташа. В этих условиях Заболоцкий совершил настоящий творческий подвиг - закончил переложение на стихи «Слова о полку Игореве», ставшее лучшим в ряду опытов многих русских и советских поэтов. Это помогло ему (при помощи Александра Фадеева) добиться освобождения, и в 1946 году Заболоцкие вернулись в Москву.

Страдания семи лет были позади, но жить им было негде. С риском для себя им давали приют то одни, то другие старые друзья: Николай Степанов, Ираклий Андроников, Евгений Шварц. «Н.А. пришлось спать на обеденном столе, так как на полу было холодно, - вспоминал Степанов. - Да и сами мы спали на каких-то ящиках. Н.А. педантично складывал на ночь свою одежду, а рано утром был уже такой же чистый, вымытый и розовый, как всегда...» Позже писатель Ильенков предоставил Заболоцким свою дачу в Переделкине, с подступающей прямо под окна березовой рощей. Это было настоящее счастье, и об этой-то березовой роще Заболоцкий и написал свою «Иволгу»: «Спой мне, иволга, песню пустынную, Песню жизни моей»...

Их жизнь, мучительно трудная (сажали и жили картошкой, не печатали) стала входить в нормальную колею лишь в конце 40-х, когда они получили двухкомнатную квартиру на Хорошевском шоссе и он начал зарабатывать стихотворными переводами. Надо сказать, что у Николая Алексеевича была замечательная жена - настолько необыкновенная, что все вспоминавшие Заболоцких в один голос называют ее ангелом. Худенькая, всю жизнь похожая на курсистку-бестужевку (кстати, как выпускница Ленинградского педагогического, она тоже, как и мать Заболоцкого, могла стать учительницей), Катерина Васильевна обожала и беспрекословно слушалась своего мужа.

Вспоминает Чуковский: «В эти годы я близко наблюдал их жизнь. Я сказал бы, что в преданности и покорности Катерины Васильевны было даже что-то чрезмерное. Николай Алексеевич всегда оставался абсолютным хозяином и господином у себя в доме... Он единолично распоряжался деньгами и сам покупал одеяла, простыни, одежду, мебель. Катерина Васильевна никогда не протестовала и, вероятно, даже не давала советов. Она никогда не спорила с ним, не упрекала его - даже когда он выпивал лишнее, что с ним порой случалось... И вдруг... она ушла от него к другому».

Последняя любовь

Драма двух писательских семей потрясла московский литературный мир 1950-х и оставила о себе много воспоминаний. Катерина Васильевна, которой в то время было уже 49, ушла к давно любившему ее Гроссману. Продолжает Корней Чуковский: «Сначала он был только удивлен - до остолбенения - и не верил даже очевидности... Он удивился бы меньше, если бы она проглотила автобус или стала изрыгать пламя, как дракон. Удивление сменилось обидой. Впрочем, обида - слишком слабое слово. Он был предан, оскорблен и унижен. А унижения он вынести не мог. Ему нужно было немедленно доказать всем и самому себе, что он не унижен, что он не может быть несчастен оттого, что его бросила жена... Нужно жениться. Немедленно. И так, чтобы об этом узнали все». Николай Алексеевич позвонил своей давней поклоннице - 28-летней, умной, талантливой и красивой женщине Наталье Роскиной. По прихоти судьбы - практически названной дочери Василия Гроссмана, который взял на себя заботу о ней после гибели на войне ее отца, писателя-чеховеда.

Странный и внезапный брак двух абсолютно разных и чужих людей, конечно же, стал ошеломившей всех сенсацией и, конечно же, не складывался: «Ссориться мы начали буквально с первого же дня. Как только был исчерпан предыдущий предмет обсуждения - выхожу я за него замуж или нет, - этим предметом стала политика. Заболоцкий объявил мне спокойно и твердо: «Для меня политика - это химия. Я ничего не понимаю в химии, ничего не понимаю в политике и не хочу об этом думать». По молодости или по глупости, но я поняла его слова буквально. Если он не понимает - я ему объясню.

И вот я вдохновенно разглагольствовала о том, что без политики ничего не существует, что наша жизнь пропитана ею; несложными примерами я подкрепляла свои несложные мысли. Заболоцкий отмалчивался, но, видно, думал что-то свое... Однажды, в минуту душевного растворения, он все-таки сказал мне одну фразу на эту тему: «Я только поэт, и только о поэзии могу судить. Я не знаю, может быть социализм и в самом деле полезен для техники. Искусству он несет смерть».

...И удивление, и обида, и короткая страстная любовь - именно ей, Наталье Роскиной, и посвящено его «Признание» - все прошло, осталось только горе. Он никого не любил, кроме Катерины Васильевны, и никого больше не мог полюбить. Об этом - целый цикл «Последняя любовь». Оставшись один, никому не жаловался, продолжал систематично работать. Но тосковал по Екатерине Васильевне и мучительно беспокоился о ней. И случилось чудо - она вернулась!

Увы, счастье воссоединения семьи и обоюдного прощения было недолгим. Как пишет Чуковский, «он пережил уход Катерины Васильевны. Но пережить ее возвращения он не смог». Измученное сердце поэта не выдержало: случился инфаркт (один он уже пережил раньше), после которого он прожил полтора месяца. Методично работая, как всегда - так казалось всем. Но поэт приводил в порядок свои дела и стихи - знал, что умирает. Это смертельно больным человеком написаны еще одни знакомые всем, почти пастернаковские строчки: «Не позволяй душе лениться! Чтоб в ступе воду не толочь, Душа обязана трудиться И день и ночь, и день и ночь! Гони ее от дома к дому, Тащи с этапа на этап, По пустырю, по бурелому, Через сугроб, через ухаб!..» Уж он-то точно не позволял душе лениться всю свою жизнь.

Подготовила Людмила Гриневич

Приєднуйтесь до нас у соцмережах та оперативно отримуйте найважливіші новини:

💙Telegram

💛Facebook

эта неделЯ в истории

«Каждое новое поколение оставляет нам людей, которые помнят об ошибках человечества... Не мы важны, а то, что мы храним о себе». 451 градус по Фаренгейту - температура, при которой горит бумага. Перечитайте Брэдбери!

16 октября. День шефа (День босса). Всемирный день продовольствия

1918...

«Ромашка»: не детсад - а сказка!

«В нашем детском саду работает волшебница Надежда. Она своими поделками украсила всю территорию: красота неописуемая!

Малыши даже с удовольствием стали ходить в сад - их от самой калитки приветствуют сказочные персонажи. А площадки какие - все разрисованы яркими картинами. Загляденье!...

Оскар для Ирины Проценко

В одном из самых лучших залов Сумского художественного музея - зале Итальянского искусства - в пятницу,

11 октября, было многолюдно. Принимала гостей и слушала в адрес своего творчества самые лестные отзывы сумская художница Ирина Проценко.

Встреча получалась живой, динамичной...

«В поисках гармонии»

«СегоднЯ настоящий праздник художественной фотографии», - сказал на открытии выставки Ларисы Булгаковой фотохудожник Александр Мыколенко. И судя по количеству гостей, это действительно было так.

В областную научную библиотеку поздравить с первой персональной выставкой Ларису Николаевну...

Роскошный юбилей

Григорий Степанович и Лидия Павловна соединили свои судьбы в одну 65 лет назад, но помнят события далекой молодости так ярко, будто это было вчера.

...Апрель 1948 года. Демобилизовавшийся из армии Григорий вернулся наконец в родную Терешковку, откуда его вместе с отцом забрали...

«Наши» на «Х-факторе-4»

Вокальное шоу «Х-фактор» в особой рекламе не нуждается и давно полюбилось многим украинцам. В этом году в нем пробовали свои силы и сумчане: студент Сумского техникума пищевой промышленности Анатолий Калюжный и два дуэта: «Эпицентр» и TWO VOICES.

Надо сказать, удачно. Они попали...

«Шестьдесят эмоций» от Владимира Семерни

В прошлую пятницу сумской бомонд собрала «эмоциональная» экспозиция члена Сумского фотоклуба «Позитив» Владимира Семерни - такая же яркая, разноплановая, живая и интересная, как и ее автор, которому недавно исполнилось 60.

Великолепные портреты («Янычар», «Мама»), порой больше...

«Музыка - моя душа, моя жизнь!»

В понедельник, 7 октября, в Сумской областной филармонии было тепло от улыбок, звучало хоровое многоголосие, разносился аромат роз и хризантем, и многие, услышав голос Нины Степановны Смирновой, вспоминали радостные минуты из своей студенческой жизни.

В тот вечер и ученики, и просто...

Любовь к профессии. К музыке. К жизни

НатальЯ Леонидовна Хорунжая, старший преподаватель высшей категории Сумского высшего училища искусств и культуры им.Бортнянского, отдала музыке без преувеличения всю жизнь. И все, как водится, начиналось в раннем детстве...

Профессиональных музыкантов в семье Натальи Леонидовны...

«Світло і колір» Александра Чередниченко

В прошлую среду, 9 октября, в Сумском художественном музее, на открытии персональной выставки художника Александра Чередниченко звучали искренние слова восхищения его творчеством, работоспособностью, позитивным настроем, заложенным в каждой картине.

Начальник областного управления...