«В Чернобыле была не авария, а война...»

В Сумах, как и по всей Украине, в очередной раз будут произнесены положенные речи - и все. Люди, оставившие свое здоровье на этой своеобразной передовой, снова останутся один на один со своими проблемами. Ведь фактически все, что они получили от своей страны, - это воспоминания...

«О том, чтобы отказаться, речь не шла...»

- 27 апреля в час дня я уже стоял в Припяти, - рассказывает Николай Сема. - Поехал от милиции - я тогда был участковым.

26-го дежурил. Начальник приказом отстранил от дежурства, отправил с водителем домой собраться, и той же машиной я отбыл на вокзал. Жена с маленьким сыном проводили до вокзала. Уже на месте объяснили, что был взрыв на ЧАЭС, но никто не знал, насколько это серьезно. Сказали идти по квартирам, собирать в автобусы местных жителей, никому ничего с собой не брать, говорить, что через три дня они вернутся. Город с 30 тысячами населения нужно было быстро вывезти. Некоторые уже поняли, что это все, - в Припяти-то жили в основном энергетики... Некоторые прятались, некоторые пытались забрать хоть какие-то вещи, из-за этого возникали конфликты. Нельзя было брать и домашних животных. Хорошо, что в Припяти вообще не было частного сектора, это был новый город. Но кошки и собаки были. Позже я видел там одичавших собак - от радиации у них были лысые ноги и животы, только на спине оставалось немного шерсти. То же происходило с кролями.

В тот раз мы выселили всех за четыре дня, и я уехал домой. Все это время я был в своей одежде - никто даже не сказал, что ее нельзя везти обратно. Хорошо хоть уже в Сумах подсказали, что ее нужно уничтожить. Через месяц снова отправляли милиционеров - по три участковых из каждой области. Теперь мы уже кое-что понимали - но о том, чтобы отказаться, речь не шла. Для отправки выбирали самых надежных, обязательно коммунистов, идейно стойких, которые честно выполняли бы свое задание. Как выяснилось, мы приехали бороться с мародерами, орудовавшими в опустевшем городе. Жители туда так и не вернулись, зато поблизости было много солдат-срочников и «партизан», призванных из резерва. Некоторые ночью выбивали двери, забирали ценности. Мы их ловили, передавали в горотдел. Я был старшим участковым Припятского ГОВД, пробыл в Припяти еще месяц и 12 дней. Двое участковых, приехавших из Сумской области вместе со мной, не пробыли и недели - как выяснилось, у них уже были какие-то заболевания, и под воздействием радиации они сразу дали о себе знать. Меня же, я думаю, спасло то, что я тогда серьезно занимался спортом... Выездной Припятский горотдел милиции располагался в селе Тормаховка за 60 км от Припяти, оно не входило в Чернобыльскую зону. Там мы жили, питались, проводили свободное время, а утром выезжали в Припять.

Тогда уже было понятно, что жителям придется обживаться на новом месте. Поэтому автобусы привозили хозяев квартир, мы заходили с ними в жилища, проверяли дозиметрами те вещи, которые они хотели бы взять с собой. Затем вещи паковали и сдавали на грузовик - они ехали отдельно, а люди - снова автобусами. Комиссия описывала

оставленные на месте вещи и ценности, дачи, машины - все это компенсировалось деньгами, к тому же другую машину переселенцы могли получить без очереди. Но тем не менее между хозяевами и оценщиками постоянно возникали конфликты, поэтому мы и сопровождали их. Бывало, заходят в квартиры, заглядывают в холодильник и падают без сознания. Как потом выяснилось, это был газ, скопившийся при разложении продуктов, оставшихся в холодильниках во время срочной эвакуации, - электроэнергию ведь выключили. Врачи, когда разобрались, что происходит, сказали к холодильникам их не подпускать. Был случай - трое хозяев не вернулись к автобусу. Начали искать, а они, оказывается, из домашнего бара достали водку и сидят, расслабляются - даже документы не забрали. Ну, их понять можно - радиация спиртное не берет, а в стране как раз антиалкогольная кампания... Многие забирали водку с собой. Еще был случай - приехали на дачу описывать, хозяин сел на лавочку и тут же вскочил с криком. Оказалось, там была радиоактивная пыль, и он получил радиационные ожоги. Ведь из защиты им давали только одноразовые повязки...

На это время пришлось и выселение села Весняное Полесского района. Я был там комендантом. У людей хозяйство, живность. Подъезжали со списками из сельсовета, расспрашивали, куда везти, где есть родственники. Многие люди отказывались уезжать - тех солдаты грузили силой и везли в Барышевку, за Киев. Там для них строили дома - сумские, кстати, строители... Мы жили там еще три дня, отстреливали домашнюю птицу и мелких животных - кошек, собак. Там и зарывали. Больших животных - свиней, коров - увозили специальные бригады...

Вернулся в Сумы и работал старшим участковым в Комсомольском микрорайоне до 1999 года, пока вышел на пенсию. Сейчас возглавляю Сумское отделение общественной организации «Союз. Чернобыль. Украина».

«Вместо трех месяцев - шесть с половиной...»

- В первый раз я попал в Чернобыльскую зону в 1987 году, - рассказывает Владимир Симоненко. - Тогда весь курс Белгородской школы милиции, кроме больных и женатых, на месяц сняли с занятий и отправили на патрулирование северной зоны в Белоруссии - выселенные поселки Наровля и Хойники. Мне тогда было 22 года. Мы делали там дневные и ночные обходы, ловили мародеров, которые на плотах перебирались через реку Уж, какими-то местными мотоциклами добирались до брошенных поселков в поисках ценностей. Ощущение - будто на войне, когда идешь между рядами пустых домов и кажется, будто где-то спрятался снайпер. Пробыли там месяц и отправились дальше учиться.

Второй раз ехал уже в качестве участкового. В Недригайловском райотделе, куда я пришел работать после школы милиции, нас было семь - и вот нужно кому-то ехать. У того жена беременная, у того дети маленькие, тот болен - в общем, мне сказали: ты же хочешь дальше учиться, идти на повышение - вот сначала и покажи себя. Это было в 1989 году. Направили в Чернобыльский райотдел. Он размещался в поселке Зоряном. Чернобыльскую зону тогда уже обнесли колючей проволокой, ее окружали шесть комендатур, которые проверяли ввозимые и вывозимые грузы и документы проезжавших, обследовали прорывы.

Рядом с комендатурой в с. Старые Соколы, где я был начальником, находился отстойник техники - туда в огромные котлованы свозили весь местный транспорт, а также технику, которая направлялась сюда со всей Украины и быстро становилась радиоактивной - новые автобусы Львовского завода, даже без номеров, грузовики. Ведь сначала никто не думал, что можно было использовать старую технику, раз ее все равно придется оставлять здесь. Здесь были даже вертолеты, подвозившие грузы к саркофагу. Один из них сбил огромный кран, который был задействован в строительстве саркофага, и упал вместе с ним. Пилоты погибли, кран тоже попал в отстойник. Потом все эти нескончаемые ряды техники просто засыпали грунтом. Рядом с отстойником наши ребята ловили огромных карпов - тем радиация явно пошла на пользу. Жарили местные грибы, тоже очень большие. Бывало, клянешься себе, что в последний раз их ел - они же «грязные», а потом ребята нажарят, а они так пахнут... Ну и опять ели.

Через три месяца меня должны были сменить. Но райотделы не спешили посылать замену, и мне предложили остаться. Так я вместо трех месяцев пробыл в зоне шесть с половиной, пока не оказался в больнице. Полтора месяца был на лечении - и вернулся в Недригайлов на работу. Позже переехал в Сумы. Был участковым на Басах, Пришибе. В сентябре 1992 г. между УВД г.Сумы и Сумским физико-технологическим институтом (сейчас СумГУ) был заключен договор об охране общественного порядка в общежитиях медицинского факультета института по ул.Санаторной, 31, на основании которого УВД города получило от института одно- и двухкомнатную квартиры в общежитиях №4 и 5 на Санаторной. Их дали мне и моему коллеге. Когда он переехал в другой район, я переселился в его двухкомнатную. Переезд был согласован с тогдашним ректором СумГУ. Я прожил в этой квартире 20 лет. Предполагалось, что в обмен на жилье я круглосуточно готов пресекать правонарушения в общежитии.

В прошлом году вышел на пенсию - и выяснилось, что мое заселение не соответствует требованиям жилищного законодательства, жилье в ведомственных общежитиях для лиц, которые не состоят в трудовых отношениях с предприятием, не предусмотрено, и мы с семьей должны выселяться на улицу (ВШ писал об этом в №30. - Ред.). Судебное рассмотрение иска СумГУ длится до сих пор - ведь все документы, на основании которых я 20 лет назад вселился в эту квартиру, вдруг потерялись...

«Врачи нас боялись - надевали свинцовые жилеты...»

- В Чернобыле была не авария, а война против своего народа, - уверен Василий Тимченко. - Туда потоком гнали людей сгребать радиоактивную землю, мыть, чистить - хотя достаточно было выселить население, закрыть реактор саркофагом и обнести все колючей проволокой. Все остальное - это просто зря погубленные жизни и человеческие судьбы. Никто никого не спрашивал, хотят ли они ехать, толком ни о чем не предупреждали, вместо лучевой болезни ставили другие диагнозы - и по ним лечили совершенно другие болезни...

Я попал в Чернобыль в составе «партизан» - как резервист получил повестку из военкомата в сентябре 1986 года и на следующий день уже должен был уезжать. Прошли медкомиссию, врачи не слушали жалоб, всех признавали годными и повезли в Белую Церковь, где стояла дивизия. Я служил в армии в войсках связи, но в этот раз попал в отдельный батальон химзащиты. Мы там нужны были как тряпка - вымакивать грязь в самой опасной зоне №3. Мы приезжали туда, переодевались в форму, пропитанную защитным раствором, - хотя какой раствор может защитить от радиации? Надевали респираторы, нашлемники и резиновые рукавицы. Предполагалось, что этого достаточно, чтобы мы обрабатывали специальной пеной 6-й сектор третьего блока АЭС. Потом мылись в обычном душе, переодевались и ехали на место расположения. Нам не объясняли, как мы рискуем, и мои товарищи выходили на улицу и снимали респираторы, чтобы перекурить. Я не курил, но то, что такой защиты от радиации недостаточно, узнал уже после нескольких выездов - началась рвота, тошнота, головная боль. Через сутки меня на скорой помощи под капельницей увезли в госпиталь. Мы лежали в кардиологии, нам капали гемодез - сейчас он признан вредным. Лучевую болезнь никому не отмечали, хотя у меня были лучевые ожоги, врач-дерматолог в облбольнице советовал мазать их йодом и заклеивать пластырем.

Я лечился в Сумах, лежал в отделении лучевой патологии в Киеве, где мне поставили диагноз «вегетососудистая дистония в результате ионизирующего излучения», ездил на реабилитацию под Харьков... Потом писал Горбачеву, министру здравоохранения - пока не попал в Москву, в 6-ю больницу Минсредмаша, где лежали и умирали не только чернобыльцы, а и те, кто работал на урановых шахтах и т.п. Разговоры о местах пребывания в больнице были запрещены. Врачи нас боялись, перед тем как нас обследовать, надевали свинцовые жилеты. Хотя элементарный анализ костей показал бы полученную нами дозу облучения, нужно было несколько раз лежать в этой больнице, чтобы подтвердить состояние здоровья. Мне же пришлось вернуться на работу в строительную организацию. Через два года полученная радиация вызвала тяжелейший гепатит, и только ныне покойному доктору Красовицкому удалось меня вытащить, и то с трудом. Но группу инвалидности я получил только в 1990 году...

***

У каждого чернобыльца своя беда - бесследно пребывание в пораженной зоне не прошло ни для кого. Собираясь вместе, они не только вспоминают прошлое, но и пытаются помочь тем, кто в этом нуждается больше всех, добиться, чтобы о жертвах Чернобыля вспоминали не только во время памятного митинга.

- Мы создали в третьей школе музей генерала Морозова, - рассказывает Николай Сема. - Он долгое время возглавлял артучилище, прошел Великую Отечественную и Афганистан, а Чернобыль его доконал - он умер от рака крови. Мы хотели бы добиться, чтобы улицу Зои Космодемьянской назвали его именем - ведь Сумы отношения к Зое никакого не имеют. Зато на этой улице жил по-настоящему великий человек, достойный того, чтобы память о нем не пропала. Хотелось бы и в областном краеведческом музее увидеть хоть пару стендов, посвященных чернобыльцам Сумщины. Ведь их судьба - это тоже часть истории области. А еще обращаемся к городской власти - верните название нашей организации на троллейбус «072», который водит чернобылец. Ведь этот троллейбус напоминал людям о грандиозной трагедии... Мы писали мэру, просили выделить участок кладбища на Барановке, чтобы сделать там аллею для захоронения чернобыльцев, - но нам предложили ездить за 15 км от города, в Новоселицу. Смогут ли родные навещать там могилы? Неужели чернобыльцы не заслужили хотя бы посмертных почестей?..

Ярослав Берест

Приєднуйтесь до нас у соцмережах та оперативно отримуйте найважливіші новини:

💙Telegram

💛Facebook

«Я хочу увидеть маму!»

Почему детям до 14 лет нельзя посещать родильный дом?

Далеко не каждая семья сегодня решается на второго ребенка. Но вот настал долгожданный момент.

Счастливый папа вместе со старшим братиком или сестричкой приходит в роддом, а их не пускают!

- Медсестры стояли стеной и требовали,...

Надо стараться видеть больше хорошего...

ПроЧитав статью «Почему цветы для мухи дурно пахнут» в газете «Ваш Шанс» (№47), где казачьи организации Сумщины высказали свое отношение к оскорбительным выпадам главреда «Панорамы» Евгения Положия в адрес казаков и братьев Перепек, мы - общественная организация «Женские инициативы»...

Обследуем грудь

Не секрет, что первенство среди онкологических заболеваний принадлежит раку молочной железы. Причин тому - немало. Здесь и наследственный фактор, и недолеченные после родов мастопатии, и механические повреждения груди...

Вот почему так важно систематически обследовать молочную железу....

Осужденным рассказали о чуме ХХ века

Вирус иммунодефицита человека, со временем легко переходящий уже в смертельный СПИД, прочно укрепился в Украине - здесь им страдает каждый сотый житель. По данным ООН, в мире СПИД ежегодно забирает жизни около 5 млн. человек, среди которых немало украинцев.

За прошедшие после открытия...

Добровольное согласие

На минувшей неделе в редакцию ВШ обратилась сумчанка Л. Патронажная медсестра, пришедшая на дом осмотреть недавно родившегося ребенка, дала ей на подпись странный документ:

- Медсестра осмотрела малыша и сказала, что ребенок абсолютно здоров. И сразу же протянула мне документ с печатью...

Кто последний за талончиком?

Не так давно сумские детские поликлиники снова вернулись к талонной системе посещения узких специалистов. Система самозаписи, как оказалось, на практике себя не оправдала.

После опроса родителей в поликлинике №1 на ул.Труда и в поликлинике №2 на ул.Д.Коротченко было решено, что...

«Как я попала в рабство»

Ежегодно сотни тысяч людей, в том числе и украинцев, становятся жертвами преступных группировок, которые поставляют рабов для физического труда или секс-услуг. И из этой западни жертве крайне сложно вырваться.

Лишь благодаря работе спецслужб, посольства Украины в странах ближнего...

Мы счастливые с позиции вечности

Сразу несколько праздников отмечала Пророко-Ильинская церковь 6 декабря.

И святого благоверного князя Александра Невского, и святителя Митрофана, епископа Воронежского (в честь этого святого освящен правый престол храма, так что праздник - престольный), и 35 лет священнической...

Где и как похоронить близкого?

Каждый человек рождается и умирает. Перед родственниками умершего встает вопрос, где и как похоронить близкого человека, куда обратиться в первую очередь и какую сумму нужно иметь, чтобы организовать хотя бы самые скромные похороны.

На эту непростую тему мы поговорили с руководителем...

Скорые оборудуют GPS-трекерами

Управление Госслужбы охраны в Сумской области устанавливает на скорые современное навигационное оборудование с возможностью срочного вызова нарядов милиции одним нажатием кнопки. Учитывая произошедшие в Украине в этом году нападения на бригады скорой, в том числе и закончившиеся летальным...