Сумской художник Николай Жулинский представил свою книгу
Не альбом рисунков и не мемуары - Николай Васильевич написал художественные рассказы. Они интересные и читаются легко. В них много юмора, фантазии и лирики. Живописание словом ему удалось.
И хотя сам автор в оценке своих писательских способностей осторожен, его рассказ о том, как рождалась эта книга, просится на страницы следующей: «Во-первых, я не писатель, я художник. А книжка появилась сама собой. Наверное, в жизни всегда есть моменты, когда происходят вещи, которые ты не планируешь. Однажды я заболел. Не спалось. Чтобы легче было переносить бессонные ночи, я потихоньку стал писать. Фантазировал, играл словами. Это мне понравилось. Незаметно увлекся, начал писать. Когда написанного стало много, жена сказала: «Вся квартира в бумагах. Ты с этим что-то сделай, а то я сожгу или выброшу». Я подумал, что, наверное, надо что-то делать.
У меня много друзей-писателей. Чего больше всего боятся писатели? Таких писак, как я. Которые приносят читать свои опусы. Поэтому, когда я спросил у одного такого товарища, мог бы он прочитать написанное - больше я его не видел. Я все понял и рукопись забросил. Лежала она в мастерской года три, может, больше.
Но однажды ко мне зашел Александр Васильевич Вертиль, ему нужно было написать картину на подарок. Начали мы договариваться о работе. Дошла очередь до цены. Я предложил: «Я не буду с тебя брать денег - ты посмотришь мою рукопись». Вижу, его затрясло. Сел, опустил глаза, схватился за стул. Стало ему не по себе. Потом спрашивает: «Сколько страниц?» Я понял, что надо спасать ситуацию. Если скажу, что много, то у нас ничего не получится. Говорю: «Страниц сто». Вижу, румянец появился на лице. Отошел. Говорит: «Сто осилю. Давай». И так мы договорились. Но страниц было не сто, а намного больше. Я начал писать портрет. Сначала - сто дал страниц. И пишу портрет. Нарисовал ухо - еще сто страниц дал. Дальше - нос. Еще сто страниц. Так потихоньку-потихоньку... Саша понял, что он влип».
Не просто влип, а увлекся. «Перша сторiнка, друга, третя... Занурившись у свiт лiтературних героїв, поступово так призвичаївся до нього, що вже з нетерпiнням чекав наступного дня, аби прочитати новi сторiнки повiстей, оповiдань, шкiцiв», - так написал преседатель Сумской областной организации Национального союза писателей Украины Александр Вертиль в предисловии к книге.
О чем книга? Обо всех нас, но прежде всего о художниках. В ней немало действующих лиц-художников, она отражает истоки творчества художника, его внутренний мир, его видение жизни. Не только самого Николая Васильевича - в ней немало автобиографического, - но некоего типичного художника. В книге он стал объединяющим образом, зажившим самостоятельно и независимо от воли автора формирующим уровень художественного подсознательного.
Показателен рассказ «День народження Меланхтона». В нем речь идет о крахе самосознания некоего профессора философии и члена-корреспондента Академии наук Владимира Михайловича, который последовал за крахом нашего привычного бытия. К нему стал приходить во сне некий старый дед (потом оказалось, что это Меланхтон), который обзывал профессора недоумком и спекулянтом, дурящим студентов примитивной философией. Ему вспомнился друг Иван, с которым они вместе изучали философию в университете, да так, что вышли за рамки официальной материалистической концепции. К ним применили меры партийно-административного воздействия. Владимир Михайлович «все понял», а друг - нет. Друга исключили из университета. Потом выдворили из страны. А потом Иван стал профессором философии Гарвардского университета и лауреатом Нобелевской премии.
Вскоре и Владимир Михайлович стал эмигрантом, но уже в своей собственной стране. В отличие от Ивана, попавшего в родную по духу среду, он здесь был чужим. Осталось каяться и ругать тех, кого он слушался прежде. В конце концов он ушел из университета и скрылся от всех в четырех стенах своей квартиры. Что там происходит, никто не знает. Возможно, он «окукливается», и однажды из квартиры выпорхнет обновленный профессор, страстно пропагандирующий «истинное знание» от Меланхтона, немецкого теолога XVI века, стремившегося объединить идеи гуманизма и реформации, но одобрявшего казни еретиков и отвергавшего систему Коперника; одного из тех, кто утвердил господство князей над религиозной жизнью по принципу «чья земля, того и вера». Очень может быть. Потому что, после замены в формуле привычного профессору мировоззрения плюсов на минусы и наоборот, она не стала ему ближе. Обе чужды его собственному мировоззрению, которое застряло где-то в XVI веке.
И хотя рассказ о философе, вспоминаются слова Ильи Репина: «Художники большей частью люди впечатлительные, робкие; притом и специальное занятие искусством так поглощает их энергию и время, что они уже бывают бессильны бороться с господствующими требованиями общества».
Для самого Николая Жулинского во времена перемен неизменным вдохновляющим ориентиром остается свет детства. «Вiн добре запам’ятав тiльки дитинство. Звiдти, iз тiєї, тепер безмежно далекої, свiтлої i чарiвної країни, постiйно вiяло чистою свiжiстю i приємним теплом. Коли Петру Андрiйовичу робилося важко, вiн завжди туда тiкав», - так сказано о герое рассказа «Альфа i омега», но трудно не заметить, что это относится к самому автору. Не случайно автобиографический рассказ, который он посвятил своей матери, называется «Сонячна повiсть».
Книга издана всего в 300 экземплярах. Купить ее пока нельзя, а вот прочитать можно - она есть, например, в отделе искусств областной научной библиотеки.
Виталий Сергеев
Приєднуйтесь до нас у соцмережах та оперативно отримуйте найважливіші новини:
Топ-10 джерел безперебійного живлення
Часті перепади напруги та раптові аварійні вимкнення електроенергії створюють суттєву загрозу для дорогої домашньої техніки. Вони спричиняють втрату незбережених даних, збої програмного забезпечення та передчасне зношування внутрішніх компонентів...
Наші читачі дуже часто запитують, де саме, в яких торгових точках можна знайти тижневик «Ваш шанс»? Щиро раді зацікавленістю у виданні і надаємо вичерпний перелік місць, де реалізують газету.
